Рамиль

А тут сын: отзывчивый, добрый, разумный мальчик, и не скажешь иногда, что ребенок. И за братьями последит, если надо, и матери обожаемой во всем поможет. Они всегда близки очень были, да и сейчас...Айша и Рамик то...Любимец её, ты ж знаешь...Но плохо это, когда у женщины не муж - главный мужчина, а сын. И для взрослых - то плохо, а для ребенка - так тем более! Вот и вырос...И теперь ему и детей не надо - с малых лет нанянчился, да и знает, каково это- когда между родителями мира нет, и жены не надо - это ж её ВСЕГДА любить надо, а если не выйдет? Опять всем страдать? Так лучше и начинать, да? Вот так и рассуждает.

- Вот видите, Рустам Зурабович,- понуро отвечаю,- А от меня то вы тогда что хотите? Сами говорите: " не выведешь"!

- Ну, так,- хитро щурится дед,- Рискнуть то всегда можно, да, Лен? А вдруг? Ты Рамилю очень нравишься! И не красней- не делай вид, что не знаешь..

- Да, конечно хочу! - хрипло соглашаюсь я, не выдержав и прикладывая влажные ладони к горящим щекам.

- Так попробуй, поборись. Срок себе отведи, что вот столько я готова потерпеть, и попробуй. Гордость- это хорошо, конечно, только лучше быть счастливой, чем гордой, правда? Особенно женщине...

- Эй, Лена Сергеевна, выходи, жениться будем! - настойчивый стук в окно заставляет меня крупно вздрогнуть и резко вынырнуть из поглотивших воспоминаний.

- Только подавать, не торопи события,- поправляю Рама, вылезая из машины.

- Да какая по сути разница,- тоскливо вздыхает Керефов, нервно почесывая затылок.

Мой "счастливый" жених.

- Привет,- я скупо улыбаюсь, скрывая нахлынувшую неловкость, когда, обойдя машину, оказываюсь от Рамиля на расстоянии жалкого полуметра. Позавчерашняя ночь проносится в голове на супербыстрой перемотке, окрашивая мои щеки легким розовым. Румянец сгущается, когда я вижу отражение таких же мыслей в черных глазах напротив.

- Привет,- Рам было подаётся ко мне, но застывает на полпути, неловко поведя рукой.

Потому что непонятно как здороваться. Дружеские клевки в щечку отдадут откровенным фарсом, для нормального поцелуя мы оба не созрели, а рукопожатие будет попахивать настоящим издевательством. Повисает неловкая секундная пауза, а затем Рам, отмирая, кладет горячую ладонь мне на поясницу и мягко, но с нажимом подталкивает вперёд.