Рандеву на границе дождя

Поразмыслил спокойно, в условиях, когда время было, а тень прокурора над больным не маячила, и пожалуйста!

– О чем я вам и говорю! Знаете, глупо думать, что если врачей освободят от уголовного преследования, то «скорая» будет приезжать по адресу, выслушивать жалобы, говорить: «Да пошли вы на хрен», разворачиваться и уезжать! Наоборот, чувство собственного достоинства появится, и желание сделать работу не для прокурора, а для пациента. Ну а если они вдруг пропустят какой-нибудь аппендицит, так это не смертельно. Кто из нас хоть раз в жизни аппендицит не проворонил? – Спасский засмеялся.

 – Помню, я свою карьеру начинал на периферии, в небольшом городке. И как-то отпустил мужика с аппендицитом. Так вот у нас каждая планерка после этого начиналась с сенсационной новости, что Спасский промухал аппендицит. Заведующий крестил меня и в хвост и в гриву так разнообразно, что нарочно не придумаешь. Например, сегодня сестры докладывают температуру, мол, у Иванова нормальная, а заведующий: ах, это тот Иванов, которого Спасский чуть не обрек на смерть от аппендицита! Или завтра дежурный врач сообщает, что прооперировал флегмонозный отросток, а заведующий в ответ: флегмонозный потому, что вовремя поставили диагноз, а вот если бы вы ходили и яйцами размахивали, как это делает Спасский, так и до гангренозного могли бы довести! Ну и так далее. Проходит неделя, и второй хирург тоже пропускает аппендицит на своем дежурстве. Тут начался вообще ужас. Планерки посвящались злободневной теме, что будет с жителями города, когда заведующий уйдет на пенсию, а мы, придурки, тут одни останемся. Что сейчас он хоть как-то озаряет светом своего интеллекта кромешную тьму нашего невежества, а как погаснет, всем конец. Короче, через неделю аппендицит пропустил уже непосредственно заведующий на своем дежурстве, и мы со вторым хирургом снова стали прекрасными докторами. Но мораль не в этом, а в том, что все трое поправлялись так же быстро и без осложнений, как другие.

– А еще в том, что никогда не гноби коллегу. За что начнешь гнобить, от того и сам пострадаешь.

Настолько верный закон, что неохота его проверять.

Говоря это, Колдунов заварил чай в очень изящном фарфоровом чайничке с розочками, бог весть как оказавшемся в их суровом коллективе. Судя по тонкой струйке пара, поднявшейся из носика, чай был очень хороший и приятно пах, но Руслан снова почувствовал тошноту и отказался, когда Ян Александрович хотел наполнить его кружку.

Колдунов в ответ фамильярно потрепал его по темени.