Рандеву на границе дождя

– Что вы! Я вовсе не обиделась, о чем речь!

– То правда! Откуда б вам знать?

Макс замялся, нахмурился, махнул рукой, забыв, что держит в ней тяжелый пакет:

– Не сочтите за наглость, но я хотел бы с вами поговорить. Это займет буквально несколько минут. Может быть, я отнесу вашу поклажу и мы сходим выпить кофе где-нибудь?

– У меня можно, – улыбнулась Христина, вдруг подумав, что Макс будет первым ее гостем, – если вы не против, звичайно.

Христина волновалась, как правильно представить своего посетителя соседям, но в коридоре, по счастью, никого не было, и она быстро провела Макса к себе.

Прежде чем ехать за продуктами, она сделала основательную уборку, и теперь было приятно, что кто-то, кроме нее самой, видит, как у нее чистенько и уютно.

– Будьте як вдома, – сказала она, волнуясь. Странное дело, Христина прекрасно говорила по-русски, но в присутствии племянника Анны Спиридоновны сбивалась и начинала изъясняться каким-то неестественным образом. То ли от волнения, то ли ей хотелось произвести на него впечатление деревенщины, чтобы он не принимал ее всерьез и не увлекся ею, она и сама не знала.

Вероятно, гигантские кальмары тоже не знают, зачем им чернильное облако, просто выпускают его, почуяв опасность, и все.

Макс сел на единственный в ее хозяйстве стул, выпрямив спину и чинно сложив руки на коленях.

Макс с улыбкой покачал головой. Поскольку телевизора у нее не было, Христина включила радио, чтобы гость не скучал, и вышла. Отдала соседке покупки и «сопутствующую документацию» и принялась готовить чай.

Так странно было чувствовать, что в комнате ее кто-то ждет, и Христина не могла решить, приятно это или нет.

Вдруг обнаружилось, что у нее нет не только двух одинаковых чашек, но и просто двух экземпляров чайной посуды, пусть и разномастных. Она и не думала, что одинока до такой степени…

Пришлось временно присвоить суповой мисочке звание пиалы и врать, что она пьет чай только таким утонченным образом.

И вазы для цветов у нее тоже не нашлось, Христина поставила букет в пластиковую бутылку из-под воды.

Макс вежливо съел одну сушку и кусочек сыра, прежде чем заговорить о деле:

– Не сочтите меня самовлюбленным и высокомерным дураком, но, боюсь, обнародованные мною профессиональные тайны могут повлиять на эффективность вашей терапии, – сказал он осторожно.

– В этом нет сомнения. Просто мне стыдно, что я говорил такие вещи, про которые и не думал, что это правда. А если и думал, это еще не значит, что они являются правдой на самом деле.