– Или вы считаете, что мы должны написать еще один протест, только на этот раз вручить его месье Рудневу? А может, вы считаете, что мы должны открыть огонь по русским кораблям и разделить судьбу бедняги Уриу?
От едких слов, сказанных французом, коммодор Бейли покраснел, словно помидор.
– Мистер Сенес, я считаю, что мы не должны остаться в стороне от происходящего вопиющего нарушения всех норм международного права. Ведь Корея – нейтральное государство!
– Как жаль, что об этом не вспомнили японцы, высаживая здесь десант, – с сарказмом ответил бритту Виктор Сенес.
– Да, а разве вы не получили извещение от ныне покойного японского адмирала, что Япония оккупирует Корею? Странно, неужели он только вас забыл об этом известить? Вот и письмо русского адмирала, полученное мной незадолго до этого собрания. В нем он сообщает, что Россия не оккупирует Корею, а всего лишь защищает ее от японской агрессии…
– Синьоры, синьоры, не ссорьтесь, – попытался успокоить своих коллег Риччи Бореа. – Мы сегодня должны выработать общую позицию на все происходящее здесь.
Какие у кого будут предложения?
– Я воздержусь, – оторвавшись от мыслей о выгодном бизнесе, сказал Уильям Маршалл, – я не получил на этот счет соответствующих инструкций от Госдепартамента, поэтому вы, господа, можете принимать какие угодно решения, но без меня. Впрочем, я готов выслушать все предложения, чтобы сообщить их послу САСШ в Сеуле.
Льюис Бейли укоризненно посмотрел на янки, а Сенес лишь досадливо махнул рукой, дескать, что возьмешь с этих белых дикарей из Нового Света.
А итальянец понес какую-то чушь о том, что надо обратиться к обеим сторонам конфликта, с предложением соблюдать нейтралитет Кореи.
В общем, все участники совещания так ничего и не смогли согласовать. Все, кроме Маршалла, на словах готовы были обратиться с протестом к русским по поводу ведения ими боевых действий в нейтральном порту. Но при этом предлагалось считать такими же нарушителями международного права и японцев, первыми высадившихся в Чемульпо и объявивших об оккупации Кореи.
Подобный документ, будучи написанным, больше смахивал бы на послание человека, больного шизофренией. Понимая это, никто из присутствующих и не настаивал на принятии такого решения. Все понимали, что уже завтра на руках у русского адмирала будет бумага с подписью и печатью корейского императора Коджона, которая разрешит ему делать в Корее все что угодно. Только бизнес и ничего личного.
А противостоять силой вторжению русских в Корею никто не рвался.
