Когда презентация закончилась, наместник закрыл глаза и начал вслух молиться. Не в лучшем состоянии был и Руднев. До сих пор мы не посвящали его в подробности будущей истории России. Только Эбергард перенес шок более-менее спокойно, наверное, из-за особенностей своего немецкого характера.
Когда мы провожали наместника с Эбергардом, я чуть придержал последнего.
– Господин капитан первого ранга, нам надо спешить к Фузану, но я оставлю здесь один из своих кораблей для обеспечения связи. На каждом из них есть мощные радиостанции, с помощью которых можно связаться со мной, где бы я ни находился.
И вот еще что. Подготовьте отряд для занятия островов Элиота, я послал туда два своих корабля с десантом, но задерживаться там они не будут, ликвидируют японцев и сразу вернутся к основным нашим силам."
"– Хорошо, господин контр-адмирал, – с легким немецким акцентом сказал Эбергард, – мы воспользуемся вашим советом.
10 февраля (28 января) 1904 года, 21:05. Порт-Артур. Дворец наместникаНаместник Е.
И.В. на Дальнем Востоке, адмирал Евгений Иванович Алексеев
За плотно задернутыми шторами поздний вечер, считай ночь. Настольная керосиновая лампа с абажуром отбрасывает яркий круг света на стол, заваленный бумагами. В углу остывал высокий стакан с чаем в массивном серебряном подстаканнике. В углах кабинета притаилась тьма, большие напольные часы равнодушно машут маятником, отмеривая уходящие в прошлое мгновения. Тишина и покой.
Только этот покой обманчив, и наместник уже об этом знает.
Каждое мгновение, отмеренное часами, приближает Россию к катастрофе. Сегодняшняя победа может отсрочить эту катастрофу, а может и ускорить. Ибо теперь с удвоенной силой накинутся на Россию всякие революционеры и их британские покровители. Что не вышло у японцев, вполне может выйти у местных нигилистов. Главная тайна тайн – происхождение этой самой эскадры Ларионова. Корея и Маньчжурия, конечно, край света, но даже отсюда новости доходят до Европы и Америки.
Еще днем, еще не зная всех подробностей, он распорядился отправить по телеграфу реляцию о победе над японским флотом. Сейчас телеграмма уже должна лежать на столе у императора.
Наместник перебирает лежащие на столе бумаги, отпечатанные весьма странным способом. Тут месяц сидеть надо, чтобы разобраться, но главное понятно… Теперь надо писать более подробную реляцию для телеграфирования и рапорт – для отправки спецкурьером.
