После традиционных приветствий, Михаил сразу же перешел непосредственно к делу. Он еще раз поблагодарил своего деда за мудрое решение присоединиться к Балтийскому союзу. И довольно прозрачно намекнул, что и остальные корабли эскадры адмирала Ларионова не менее технически совершенны, чем подводный корабль, на котором он прибыл в Копенгаген, пройдя тысяч милей подо льдом Северного Ледовитого океана.
– Дорогой дедушка, – сказал Михаил, – вы убедились, что мы можем теперь гарантировать полную безопасность вашему королевству.
Ни один адмирал, если он, конечно, не выжил из ума, не посмеет напасть на берега страны, которая находится под защитой союзников Дании.
– Да, я убедился в этом, – ответил король Кристиан. – И я счастлив, что мои родственники – ты и Вилли, будете оборонять берега страны, которая не раз подвергалась варварским нападениям коварных британцев.
Михаил улыбнулся:
– Дедушка, – сказал он, – родина моей любимой матушки, вашей дочери, была бы в еще большей безопасности, если бы наш флот имел возможность встречать врага не у берегов Дании, а далеко в океане.
Но к сожалению, Россия имеет свободный выход лишь в Северный Ледовитый и Тихий океаны. У нас нет баз в Атлантическом океане, то есть именно там, откуда всем нам может грозить опасность.
– Это так, – ответил король и с улыбкой посмотрел на своего внука, – но ведь русский флот может воспользоваться военно-морскими базами своего германского союзника. У кайзера Вилли есть базы в Африке и в Тихом океане…
– А что, если Дания подпишет с нами договор о предоставлении российскому флоту аренды портов в заморских владениях королевства? – неожиданно вступил в разговор двух коронованных особ Петр Николаевич Дурново.
– Я имею в виду Исландию, Гренландию, Фарерские острова и датские владения в Вест-Индии.
Я улыбнулась. Разговор пошел по оговоренному нами ранее сценарию. Датчане должны были клюнуть на наши предложения. Надо было только не торопиться и дать им поглубже заглотить наживку.
Король Кристиан, до этих слов российского министра иностранных дел с улыбкой поглядывавший на своего внука, неожиданно стал серьезным.
– Видите ли, господин министр, – сказал он Дурново, – ваше предложение столь неожиданно для меня, что я не могу сразу же дать на него ответ. Надо его как следует обдумать и посоветоваться с представителями фолькетинга. Ведь в отличие от моего любимого внука, я монарх, чья воля ограничена конституцией. Но само предложение мне нравится.
