Рандеву с водяным

Желаю вам удачи. Татьяна».

— В самом деле удачно вышло, что она раздобыла дело уже сегодня, — сказала я. — Завтра бы ей фиг чего обломилось. Уверена, что эта ревизия, о которой твердила тетка из архива, и есть человек Жихарева.

— Угу, — кивнула Мариша. — Жаль, фотографии старшего Ковальчука нет.

— Далась тебе эта фотография! — возмутилась я.

— А как, по-твоему, мы сможем его вычислить и поймать? — сердито спросила Мариша. — И потом, если он задумал отомстить Семену — Михаилу за смерть своего сына, то не ограничится убийством одного Михаила.

Он попытается добраться и до сестер Цветиковых. Конечно, пока они сидят дома, они в относительной безопасности. Но не будут же они там сидеть всю жизнь.

— Слушай, тут все говорят об отце этого погибшего мальчика, — сказала я. — А о его матери ни слова. Ее что, у ребенка вообще не было?

— Можно позвонить Татьяне и узнать, — сказала Мариша. — Заодно и поблагодарим ее за оперативность.

Мы позвонили Татьяне в Псков. Она оказалась дома и очень обрадовалась, что ее факс благополучно дошел до нас.

Но на вопрос о матери погибшего мальчика она надолго задумалась.

— Я не уверена, но мне кажется, что матери во время аварии в автобусе не было, — сказала она. — Поэтому она и в деле не фигурирует.

— А потом? — спросила я. — Потом она вас угрозами, по примеру своего мужа, не преследовала?

— Нет, — ответила Татьяна. — И вот почему. Я теперь вспомнила: когда Ковальчук звонил Семену в очередной раз с проклятиями, к телефону подошла я. И я помню, что Ковальчук упомянул, что Семен не только убил его сына, но и почти погубил жену.

Что она сошла с ума или что-то в этом роде. Во всяком случае, после случившегося она была тяжело больна, попала в больницу, и врачи опасались за ее рассудок.

— Жуткая история, — вздохнула я.

— И не говорите, — согласилась Татьяна. — И хотя все это коснулось не меня лично, но мне страшно даже вспомнить о том времени. А что чувствовал мой брат! Он ужасно терзался угрызениями совести. Знаете, он даже пытался наложить на себя руки.

Кричал, что не хочет жить, что приносит людям одни страдания и беды. Нам в тот раз с трудом удалось его успокоить.

— Да, ужасно, — согласилась я. — И конечно, звонки этого Ковальчука постоянно напоминали Семену о его пусть и невольном, но все же преступлении.

— Мне даже страшно подумать, что Ковальчук все-таки добрался до Семена, — заплакала Татьяна. — И теперь подбирается к его дочерям.

Мне стоило немалых усилий, чтобы успокоить женщину.