Раненое сердце

Уже ставя на стол вазу с конфетами, свекровь шутливо добавила:

– Работать для женщины очень полезно, особенно для семьи.

Яна сдавленно сглотнула. Она совершенно не понимала, какую игру затеяла свекровь, и какое послание несли её слова – искреннюю заботу или укор?

– Мам, для нашей семьи полезно, если Яна будет дома сидеть и заниматься дочкой, – голос Карима выражал спокойствие, не терпящее возражений.

Гульнара, поджав губы, отвернулась.

Яна посмотрела на мужа – Карим, подмигнув ей, взял на руки Майю. Малышка, запрокинув голову, запустила пальцы в бороду отца.

– Давай, внученька, приведи папу в порядок, а то отрастил бороду, как старый дед, – засияв улыбкой, сказала свекровь.

– Не, пусть растет, – рассмеялся Карим, целуя дочку в пухлую щеку.

– С ума сошел, – Гульнара закачала головой.

– Да ладно, мам, – Руслан улыбнулся матери, – сейчас так модно, глядишь, и я отращу.

Молодой мужчина провела ладонь по своему гладкому подбородку.

– Еще чего не хватало! – свекровь метнула взор в Алсу. – Алсу, смотри, чтобы не превратился в бородатого.

Жена Руслана молчаливо закивала головой и чуть улыбнулась мужу.

– Маму надо слушаться, – заметила Алсу, получая одобряющую улыбку Гульнары.

От всей этой семейной картины Яну замутило. И вроде, все было мирно, вкусно, и никто не сыпал оскорблениями, но в душе молодой женщины разрасталось неприятное, тошнотворное ощущение, от которого невозможно было избавиться – ни конфетами, ни ароматным чаем.

Хотелось одного – как можно скорее покинуть этот ужин и остаться наедине со своей семьей.

А завтра – будет новый день. Они поедут покупать Майе обувь. Для кого-то, может, это было обыденным делом. Но только не для Яны. Сама мысль, что они поедут втроем, наполняла молодую женщину воодушевлением. Яна не сдержала мечтательную улыбку.

– Карим, сынок, – голос свекрови пробился сквозь мечтания Яны, – ты можешь завтра отвезти меня на рынок? Мясо закончилось, а завтра, как раз суббота, привезут с деревни свежую телятину.

– Мам, я так-то хотел со своими в магазин сгонять, – ответил Карим.

– А, ну, ладно, в следующий раз тогда, – в тоне Гульнары послышались обиженные нотки, – завтра сама тогда доеду, как-нибудь дотащу это мясо.

Яна нервно сжала ладони. Чувство вины и раздражения зацарапали ей грудь, а после – болезненно сдавили легкие. Даже дышать было теперь трудно.

– Ну что ты, мам, говоришь. Свожу я тебя куда надо. Завтра, так завтра.

Яна перевела взгляд с Карима на свекровь – от слов сына та буквально засветилась.