Рапсодия минувших дней

А это, насколько я поняла, тот самый лорд Дарио Шедл, которого осудили пятнадцать лет назад на смертную казнь.

— Ты жила в то время в Тьяре? — скосила я на нее глаза.

— Да, конечно. Лорд Шедл неплохо выглядит для того, кто провел десять лет на рудниках, а потом еще пять в рабстве. И шрама на лице нет. Во время суда у него на щеке был жуткий рубец. Такие не разглаживаются без следа. Ваша магия?

— Да. А что говорили в те годы, когда его судили?

— Я уже и не помню, леди. Давно было. Меня не сильно-то интересовала судьба дракона, да еще аристократа.

Старейшину-человека убили, всё указывало на лорда Шедла. Но, судя по сегодняшним словам лорда Калахана, он невиновен.

— Да, не он убил старейшину.

— Понятно, — пожала она плечами. — Ну что? Какие планы? Что вы желаете со мной обсудить?

— Знаешь, Ирма… — Тут я заметила, что обращаюсь к ней так, как раньше. — То есть знаете. Простите, привычка.

Ирма хохотнула, покрутила головой, посмотрела в потолок и весело произнесла:

— Да, странностей много, — признала я.

И такая рысь мне нравилась намного больше, чем та поникшая и потерявшая надежду на счастливое будущее женщина, что вошла когда-то в Музыкальный дом. Вероятно, на нее так благоприятно повлияло то, что ее внезапно нанял дракон для охраны знатной аристократки, увез из родного края, а тут и я еще подкинула интриги. Но девушка расцвела, и меня это радовало.

— Знаешь, Ирма, — улыбнулась я ей. — А пойдем-ка, я тебе сыграю что-нибудь и спою.

Любишь музыку?

— Люблю. А там любила? — тут же с любопытством спросила она.

— И там любила, — рассмеялась я.

— А еще я безумно, просто невероятно люблю сладкое. Есть у меня такой грешок. Тут как с десертами? Регулярно готовят? А в той жизни я тоже любила сладкое?

— Очень! Ты могла за раз съесть три-четыре пирожных.

— О, это точно про меня. Ну, значит, вы меня хорошо знаете. Так что там с десертами?

Вот так неожиданно весело мы с Ирмой разговорились по пути в зал с роялем.

Сначала я сыграла и спела несколько простых песен и музыкальных композиций. Просто для удовольствия, своего и тени. И лишь в самом конце импровизированного концерта дошла очередь до вокализа, который когда-то для нее же и создала. Только в этот раз, как и в случае с Даром, силы волшебства, вложенного в исполнение, было столько, что все до единого шрамы, ожоги и рубцы исчезли с тела и лица девушки вместе с последней нотой.