Рапсодия минувших дней

Мы с Ирмой делили одну комнату на двоих и полночи перебирали содержимое сундука, откладывая то, что можно носить в повседневной жизни, то, что для особых случаев, и пару гарнитуров, в которых и к королю на прием не стыдно прийти.

Я и оборотнице подарила на память аккуратные изящные сережки, скорее всего, детские. От всего остального она отказалась, сказала, что будут мешать в работе.

Оставшееся сложили обратно, а на следующий же день я снова посетила банк и сдала и этот сундук. Взамен унесла сумку, наполненную золотыми монетами, снятыми со счета.

Пригодятся скоро.

Не знаю почему, но никто из моих спутников не торопился покидать этот городок и лететь в Тьяринду или в замок к лорду Калахану. Последний вообще удивлял. Он был весьма благодушен, с удовольствием гулял по улицам, с искоркой в глазах разглядывал женщин, смакуя и наслаждаясь вкусом, ел за столом. Возникало чувство, будто он вышел из спячки и сейчас наверстывает всё, что пропустил.

Я посматривала на него с любопытством. Очень уж заметны метаморфозы, кои произошли с драконом, прожившим много столетий.

То, что сделал бог ночи, буквально преобразило лорда Калахана. Неужели всего лишь снятие пелены «боли, горя и тьмы», как сказал Нат, так сильно повлияло? Иной причины для перемен я не вижу.

Себя я тоже чувствовала очищенной и умиротворенной. Но, вероятно, мне довелось не только меньше прожить, но и меньше испытать. Мне было хорошо, несмотря на всё, что случилось в прошлом и в другом прошлом. Но сильно измененной я себя не ощущала.

Так же как и Ирма. Тень стала больше улыбаться и даже начала подтрунивать над Дарио, невзирая на то, что по статусу он несопоставимо выше ее. От нее шли волны радости, любопытства и какой-то чисто кошачьей неги. Даже не знаю, как охарактеризовать то, что она чувствовала и транслировала в мир. А вот что чувствовал Дар, я не знаю. Он носил щит, прячущий его эмоции от окружающих.

Мы продлили пребывание в этом городке, хотя все дела были уже улажены. И коли уж так, то Дар снял еще одну комнату, и я переехала от Ирмы к нему.

Что на этот счет думали окружающие, нас не волновало. А Ирма и Калахан и так знали, что мы любовники.

— О чем таком ты думаешь? — спрашивала я.

— Да ни о чем, малыш. Вспоминаю, размышляю, строю планы.

— Какие именно планы? Как вернуть имя и доказать свою невиновность?

— И это в том числе. Странно всё, — заявлял он в итоге, чтобы прекратить разговор, падал на спину, укладывал руки под голову и принимал отрешенный вид.