Рапсодия минувших дней

Вероятно, Неумолимая вместе с самим даром вложила в меня и невосприимчивость к ужасающей стороне этой профессии. Я ни разу не упала в обморок на практических работах, не визжала, меня даже не тошнило, как однокурсников.

А помимо учебы, я занималась исследованиями. Особенно меня волновали возможность перемещаться между мирами представителям разных рас и умение открывать порталы в рамках одного мира. Благодаря тому, что у меня была возможность ходить из мира в мир, я собирала различные заклинания, разбирала их и создавала новые.

Она так и преподавала фехтование и физическую подготовку боевому факультету. А со мной проводила каждый отпуск.

Я же успела поучиться не только в одной академии и не только в одном мире. Зачем себя ограничивать, если есть возможность выбирать? Я и выбирала — лучшие учебные заведения, самые мудрые наставники. И степень ученую получила, и монографию написала как раз о различных порталах и особенностях расовой магии при построении переходов межмировых и внутри одного мира.

Мне безумно, невероятно нравилось изучать что-то новое, овладевать этим навыком в совершенстве, чтобы потом попытаться сделать на этой базе что-то свое.

Три десятилетия — весьма приличный срок, если ты не прозябаешь в лености, а занят делом. Мне скучать было некогда, наоборот, я не всё успевала. Ведь еще столько интересного, нужного, значимого. Следующим по плану у меня стояло углубленное изучение артефакторики. Должна же я уметь делать артефакты и амулеты.

Ах да! Мы с Ирмой осели в том самом, первом мире. После получения диплома я купила дом в центре столицы. Не слишком огромный на фоне соседних особняков аристократов и всего двухэтажный, но с удачной планировкой, толстыми стенами, обширным сухим подвалом (в нем расположена моя лаборатория) и мансардой. В ней по настоянию Ирмы устроили тренировочный зал.

Свое жилье она не хотела приобретать, ее полностью устраивала жизнь в преподавательском общежитии академии. За эти годы две ее комнаты (спальня и нечто среднее между гостиной и кабинетом) обросли личными вещами и стали уютными. Замуж оборотница категорически не хотела выходить, хотя романы у нее, само собой, случались. Детей она иметь не могла и нашла свое счастье в обучении молодежи.