Рапсодия минувших дней

 — Графство по-прежнему принадлежит тебе. А его величество… Ну попробовал бы он не отдать дракону то, что принадлежит его сокровищу. Так что, малыш, все эти годы я приумножал твое состояние. Нанял управляющих из гномов и из эльфов для разных видов деятельности, заключил с ними магические контракты, сам туда регулярно летаю, проверяю. Графство дас Рези — один из богатейших уделов в Дагре. Могу заявлять это без ложной скромности.

— Ну, милая моя, тебе ведь нужны деньги. Ты же аристократка. Соответственно, твои земли должны тебе эти деньги приносить.

— Тебе удалось меня удивить, — покачала я головой. — Думала, там давно уже заправляют родичи отца. Я же в свое время в присутствии Неумолимой передала всё им. Решила, что и в этом времени всё к ним попадет.

— Из родичей отца у тебя оставалась лишь одна престарелая леди, не имевшая семьи и наследников. Она наотрез отказалась переезжать из своего имения и взваливать на себя титул и головную боль с графством. Но была рада содержанию, которое я ей от твоего имени выделил и перечислял до самой ее смерти.

— Вот как, значит… Жаль, род дас Рези прервался.

— Ты ведь жива, значит, не прервался. А своих родных-сидхе нашла? Ты же хотела, я помню. Почему не осталась с ними? Отчего вы с Ирмой живете совсем в другом мире?

— Нашла, конечно. Но знаешь, они такие… милые, трогательные, до невозможности светлые и благостные, что я сбежала. Навещаю их раз в несколько лет, примерно с неделю терплю их вот это всё… И снова убегаю в реальный мир, к своей науке, экспериментам, фехтованию и путешествиям.

Я смущенно улыбнулась, вспомнив встречу с теми, чей портрет видела в Силиарии, и пожала плечами. Глаза Дарио вспыхнули голодным блеском, когда одеяло соскользнуло и обнажило грудь, но он не стал прерывать мой рассказ. Тут до него дошел смысл моих слов, и он расхохотался.

— Зря смеешься, — фыркнула я. — На их фоне я — слишком грубая, слишком одержимая наукой, слишком жесткая, слишком целеустремленная… Во мне всё слишком, и это всё — совсем не то, что положено приличной, возвышенной и трепетной сидхе.

— Но именно такую я тебя и люблю, — с улыбкой признался Дар. — Больше чем уверен, никто из других сидхе не пошел бы на подпольные ночные бои рабов и не выкупил смертника. Ты же хоть и сидхе, но авантюристка похлеще Ирмы. Только очень нежная и ранимая.

— Знаешь, я, кажется, не такая уж и ранимая теперь.