Рапсодия минувших дней

Неужели не успела?

Ну почему?! Почему эти видения приходят так хаотично, не вовремя? Отчего нельзя просто заранее что-то знать? Ведь пребывание в Источнике мира уже записало всю эту информацию в меня!

— Я не знаю, Ирма! — почти взвизгнула я. Всё же нервы у меня тоже не железные. — Не знаю! Но мне нужно в склеп!

— Нужно, значит, поторопитесь, леди. — Неожиданно успокоившийся Урсул говорил сдержанно и тихо. И эмоции его утихли. Сейчас это был собранный, напряженный, готовый к атаке воин.

— Вниз, осторожно, — сделав глубокий вдох и выдох, скомандовала я.

— Гитару оставьте здесь, — протянул руку за моим инструментом дракон.

Вдаваться в подробности я не стала. Но расставаться с древним инструментом работы сидхе я не намерена. Потерплю неудобства.

Забрать у меня гитару, впрочем, ни дракон, ни оборотница не пытались. Они не слуги, а телохранители. Им нужны свободные руки для оружия. Я это понимала.

Лестница вниз, площадка, снова вниз. Моих родителей должны были похоронить на втором подземном уровне, если считать сверху.

Как удалось вырыть и укрепить столь глубокий подземный комплекс, мне не ведомо. В детстве я воспринимала окружающее просто как нечто незыблемое, не размышляя о сложностях. Сейчас мне кажется, что многое невозможно было создать без магии. Вероятно, именно при ее участии и был выстроен этот склеп. Но давно. Так давно, что Дагра еще не была тогда закрыта от всего мира, а магов в ней не уничтожали ополоумевшие от жажды власти жрицы богини Смерти.

Чувство тревоги нарастало. Никакого явного ощущения или доносящихся откуда бы то ни было эмоций живых и разумных существ, но беда шла за нами по пятам. Скоро, совсем скоро. Я не понимала что, но что-то очень-очень плохое должно скоро случиться.

И я почти бежала, придерживая гитару и легкую дорожную сумку, благо видно всё хорошо. Мой род был очень богат, и подземный склеп освещался вложенными в настенные чаши-крепления свет-камнями.

— Что ищем? — деловито спросила Ирма.

Отец терпеть не мог свое имя и никогда не реагировал на него. Говоря с ним, использовали либо «лорд», либо «сиятельный», либо «граф». Мама звала его «любимым», а я — «папой».