Расческа для лысого (СИ)

Возможно, даже похрюкивая по-носорожьи при этом.

Так что про это беспокоиться смысла не вижу. А вот о моей девочке, о том, чтоб не волновалась, чтоб не мучилась, необходимо позаботиться.

Что я и собираюсь делать.

— Давай, малая, аккуратненько, два глоточка.

— Что это? — отталкивает бутылку.

— Это вода, малех, простая вода.

— Хорошо… А то мне нельзя ничего…

От этого прямого практически признания меня прошибает дрожью. Она сидит. Глядит в окно, глазки на мокром месте, губки сжимает. А я смотрю, не могу оторваться.

— Миша… С ней точно все хорошо будет?

Поворачивается ко мне, смотрит серьезно и строго. И вот тут я не могу обманывать.

— Малех, за ней поехал Носорог. Он закопает любого. И, скорее всего, уже закопал. Не волнуйся. Тебе же нельзя?

Она выдыхает, нервно сжимает пальцы.

Наклоняюсь к ней и легко перетаскиваю себе на колени. Сажаю сверху. Она не сопротивляется. Смотрит серьезно. Носик припухший, губки дрожат.

Кукла прям. Красивая такая. О чем я думаю, мудак? Похер.

Я утыкаюсь лицом в ее грудь, мягко притягиваю, заставляю прижаться. Она опять не сопротивляется, дышит только со всхлипами.

— Малех… Лен… Прости меня, а? Я дурак… Прости… Я с самого начала знал. Что мой. Конечно, мой. Прости меня. Дурак ревнивый…

— Точно, что дурак… — она гладит меня по голове дрожащими пальчиками, — такой дурак… И я дура… Я боюсь… Миша, я так боюсь… А если они ее…

Она скулит тихо и жалобно, и я делаю то, что тянет сделать в этой ситуации.

— Иди сюда, малех, — сажаю боком на колени, обнимаю и укачиваю, как ребенка.

Бормочу что-то утешительное, нежное. Она доверчиво кладет голову на плечо, вдыхает и выдыхает со всхлипом, тихо рассказывает, как испугалась, когда увидела, как Полину тащат к машине. А потом разозлилась, потому что решила, что это Носорог. А потом опять испугалась, когда поняла, что это не Носорог…

Я глажу ее по спине, по волосам, наклоняюсь и целую мокрые щеки и распухшие от слез губы. Не настаиваю, не наглею, хотя, сука, очень сильно хочется.

Я уже говорил, что я скот? Ну так вот, ничего нового, ага? Она переживает, она плачет, она ищет защиты и утешения. В ней мой ребенок.

Когда звонит Паша, чтоб сообщить, что с Полиной все нормально, я даже жалею, что он так быстро разобрался. И что я так мало подержал свою малеху на руках.

Скот, да, я в курсе.

Но ничего. Еще чуть-чуть потерпеть. Немного совсем.

Я смотрю на себя в зеркало, в полный рост. Пипец.