Расческа для лысого (СИ)

— Повторно: с какого хера?

Он смотрит на меня опять долгим обещающим взглядом, но Миша двигается и закрывает мое взволнованное лицо от его злых глаз, неторопливо и спокойно покуривая.

Капитан сплевывает и уходит. А Миша поворачивается ко мне. И молча смотрит. И взгляд у него недобрый. Но настолько заводящий, что я чувствую, что, еще немного, и потеку, как сучка.

Я отвечю ему злым, насколько это возможно в этой ситуации, взглядом, усмехаюсь и демонстративно сдуваю волосы с лица.

А потом он делает последнюю затяжку, выбрасывает сигарету и идет ко мне.

И то, как он движется, и смотрит и даже выдыхает дым, заставляет сжимать бедра крепче.

Потому что я понимаю окончательно, что со мной явно беда.

Полька узнает — убьет.

— Ну чего, малех, куда встряла?

Миша садится на водительское, опять закуривает и не торопится заводить машину. И на меня не смотрит вроде, но я чувствую, как горят коленки голые от его взгляда. И живот еще сильнее сводит.

Чееерт… Лена, соберись! Ты девушка, а не сучка течная!

Ну, выручил мужик тебя… Опять.

Сразу, по крайней мере.

И отчитываться тоже. Он мне не папочка. А прикольно, кстати…

И, прежде чем успеваю подумать, уже ляпаю:

— Только не бей, дяденька!

И сама охереваю от дикой пошлятины, что сейчас болтанула.

Это же прям дедди-кинк во всей красе.

Никогда такое мне не заходило. Херня всякая извращенская.

И, судя по тому, что лицо у Миши немного передернулось и даже слегка пятнами пошло, ему этот вариант тоже не нравится.

— Не выступай много, коза, — он, не реагируя на мои слова, опять затягивается и, уже не скрываясь, режет темным взглядом по коленкам и коже бедер, что видна из чуть задравшейся клетчатой юбочки. — А то могу и наказать.

И вот прет меня, прям прет тут же кинуть ему: "Накажи меня, дяденька". Буквально за язык себя кусаю. Потому что это перебор вообще. По всем параметрам.

— Говори, чего от тебя капитану надо?

— Того же, чего и тебе, — фырчу, все же не выдерживая, — чтоб ноги раздвигала и не возражала.

Он смотрит уже так спокойно и насмешливо, что буквально вымораживает. И злостью заливает по самые глаза. А злость и я — это, блин, очень плохое сочетание! То самое, от которого потом серьезно страдает задница.

— Конечно! Так сильно раздвигала, что у него рожа от счастья лопнула! Видел же!

Миша молчит. Смотрит. Тяжело и внимательно. И мне становится мгновенно не по себе.