Расческа для лысого (СИ)

Для нее игра это все. Блажь. И, сука, как бы я был рад, если б и для меня это так же было!

Но я — уже достаточно хлебнувший в этой жизни мудак, чтоб понимать, что то, что у нас происходит, нихера не блажь. Не игра. И не случайность. По крайней мере, не с моей стороны. Да и с ее тоже, что бы она, коза упрямая, по этому поводу ни думала.

Меня буквально поразило вчера это ощущение. Рока. Предопределенности. Я не думал, что так бывает. Правда, не думал. И смеялся над другими пацанами. Кто про такое заговаривал. Были такие, хоть мало, конечно.

Но были. А я не верил. Думал, сопли розовые.

А тут, сука, поймал. И, похоже, что сполна.

Я разозлился тогда сильно. На себя, в первую очередь. На дурочку-то смешную чего злиться? Цветочек тепличный. Котенок. То фырчит, то ластится. Нет, не виновата она. Я во всем виноват.

Надо было просто член в штанах держать, мудак ты, надо было думать, прежде чем девке ноги раздвигать.

Но вот кто ж знал? Ну кто знал?

Зарекался же, зарекался иметь дела с чистенькими бабами.

Вязнешь в них, как в болоте, в трясине.

Сам я никогда не испытывал, но рассказывали на зоне, особенно те, кто лагерях на севере сидел, и потом удавалось через тайгу бежать. Мало таких было. Всего пару раз встречал. Так вот, кроме стопроцентно тебя отправляющих на тот свет гнуса, зверей и товарищей по побегу(это если тебя в роли консервы прихватили), есть еще и охерительная вещь — топь. Обманчивая шука. Иногда невозможно отличить от обычной полянки в лесу. Особенно, если ты леса не знаешь.

Идешь, так идешь… А потом — раз! И все. И вроде только шаг сделал, и незаметно ничего еще, а уже попал. И дальше только глубже. Если вовремя не выберешься, утянет. А опыта-то нет, чтоб понять, когда это — вовремя?

И ты ступаешь. Уверенный, что все под контролем. А потом еще бултыхаешься какое-то время. Тоже уверенный, что все под контролем. Не верящий, что все уже кончилось для тебя. Что ничего не под контролем.

Вот и у меня так. Все думал, что нормально, земля твердая. Ну, чуть-чуть шатает.

Неустойчиво немного. А потом — раз! И ты по колени. И хочется назад, а никак. Все уже. Все.

Я глажу шелковистые волосы, что забились в нос, рот, обволакивают, как русалочьи косы, забивают дыхание. И вспоминаю, как вчера трахал ее, свою погибель, свою трясину сладкую. Привязывал к кровати. Смотрел в глаза яростные и подыхал. Тонул.

А она извивалась, шипела, ножки свои ровные сводила. Типа гордая. Типа не пустит. Да куда ж ты денешься, дурочка! Никуда теперь.