Но здесь у меня пока еще не настолько тесные были связи, чтоб привлекать их для решения настолько личных вопросов. Да и не надо моей малехе лишнее внимание серьезных дядей. Хоть в погонах, хоть без погонов.
Так, попросил немного присмотреть, без особого напряга, того мента, с которым водку пил в последний раз на рыбалке. Затащил он-таки меня, смог.
А к деловым и не полез. Нехер. А то разглядят.
Мент дал команду своему секретарю, и тот периодически мне скидывал фотки малой.
Вот она в учебке. Вот за экзамене. Вот курит, стервочка мелкая, за углом.
Вот какой-то байкер ей дорогу перегораживает, общается, типа. Вот с каким-то шкетом разговаривает. И еще с одним. И еще. И бл***…
Меня переклинивало. О работе не думалось. И это был косяк. Серьезный косяк. Очень тянуло звякнуть ей с другого номера. Но она, судя по всему, нихера не скучала. И я тупо не хотел… Затупить. Да, это вообще по-детски. В курсе. Но, бл*… Просто представлял себе, как набираю ей… А она моего голоса не узнает даже… И все, сука, все!
А так… Ну, хоть какая-то иллюзия.
С работой шло туго, новые хозяева на старых местах развлекались, метя на свой лад территорию. И наш проект не приняли. Сухой, узнав о неприятностях желчно обложил нас с Ремневым цветистым лагерным матом, чего на моей памяти не случалось ни разу до этого, и отрубился. А через час пришла информация о новых людях, которые тоже хотят сладкие местечки. И эти люди нам были интересны. Короче говоря, кто хорошо знает историю революции в России семнадцатого года, поймет, о чем я.
Временное правительство, сука, сопротивлялось, но полегло. Штурм Зимнего прошел успешно."
"А нас с Ремневым, как тайных ставленников Москвы, подстрелили на выезде из города. Я сидел спереди, рядом с водилой. Ремнев сзади. Поэтому он отделался легким испугом, а я нехилым сотрясом. Водила был не пристегнут и получил рулем в грудь и лобовым в башку. Но тоже остался жив.
После этого Ремнев разозлился, и дела волшебным образом, сука, наладились. Все же этот гад, как там говорила Маринка… «Страшен в гневе»? Ну вот, это было оно самое.
Пока я валялся в больничке и видел в диких снах свою малеху, и, особенно, почему-то ее ноги в белых гольфиках на своих плечах, Олег разобрался со всеми проблемами. Я даже расстроился, что не успел поучаствовать. Очень хотелось. Просто очень.
Но после Ремнева только выжженная пустыня остается обычно, поэтому мне не обломилось счастья.
А уже на выписке получил я от своего приятеля-мента занимательную информацию.
