Я смотрю на то, как он это делает, на крупные татуированные пальцы, темно смотрящиеся на голой светлой коже, и хочу большего. Очень хочу. Но никаких шагов навстречу. Ничего. Просто смотрю. Просто дышу. И еле сдерживаюсь, чтоб не застонать. Выдавая себя.
Миша поднимает на меня взгляд. И в нем нет луны. Только ночь, только чернота.
– Старый я для тебя, малая, – невесело усмехается. – Тебе бы с мальчиками гулять…"
"– Я сама решу, с кем мне гулять, – огрызаюсь я, и, не в силах больше терпеть, сама наклоняюсь и целую его.
И руками обхватываю, чтоб не отстранился. Потому что, судя по первой реакции, хочет. Хочет отстраниться, увести все в шутку, в стеб. А я не даю. Нет уж. Не сегодня. Сильнее прижимаюсь, сползая по капоту вниз, так, чтоб попасть в его руки, чтоб обхватил, обнял, и настойчивей тянусь к губам. Пробую их на вкус, неожиданно мягкие и аккуратные. Миша не отвечает. Держит, да. Крепко, сжимает непроизвольно так, что синяки на бедрах останутся, но не дает мне полностью сползти с капота, притормаживает.
Тогда я просто пользуюсь длиной своих ног. Обхватываю и скрещиваю за его спиной, рывком дергая к себе. И усиливая напор губ. Ну же, ты что, каменный что ли?
Миша реально как каменный, жесткий и недвижимый. Отодвигает мое лицо, смотрит серьезно и напряженно.
– Малех, пожалеешь ведь…
– Это тоже мне решать, – грублю я и вцепляюсь ногтями в крепкую шею.
А в следующее мгновение меня буквально сносит ураганом. Потому что у Миши, похоже, срывает тормоза. И меня дергают резко и жестоко, припечатывают к паху, давая понять, что никто со мной больше шутить не будет и предупреждали же.
А мне пофиг! Мне настолько все по кайфу, что плевать на его сорванные тормоза. Потому что они – ничто по сравнению с моими, давно уже слетевшими!
Я с утроенной яростью отвечаю на бешеные поцелуи, подставляю шею под укусы, шиплю от боли и удовольствия и выгибаюсь послушно в потерявших осторожность и ставших ужасно требовательными и настойчивыми руках. Мне хочется больше его тела, ужасно хочется укусить за крепкое плечо, втянуть кожу так, чтоб след остался надолго, прямо животное какое-то, дикое удовольствие, и я пытаюсь сдернуть темную рубашку с плеч, тут же подаваясь, чтоб Миша расстегнул и содрал с меня шортики и поднял наверх топ.
Он жестко укладывает меня на капот, и я взвизгиваю от холода металла. И в то же мгновение, под затейливый мат, меня подхватывают и переносят к заднему сиденью машины. И да, там тепло, мягко и полно места.
