Но какой же дебил, а? Как он вообще мог???
Я отшагиваю еще назад и говорю четко, чуть ли не по слогам:
– Значит, так. Еще раз ко мне подойдешь, я на тебя заяву накатаю в полицию. Понял? За преследование. Пошел отсюда нахер. И трактор свой убирай со двора. Тошнит от него. И от тебя.
Разворачиваюсь и бегу в подъезд, пока он еще только рот раскрывает. Потому что неинтересно мне, какими еще словами он меня назвать собирается. И какую еще хрень предъявить.
И только дома, умываясь в ванной, думаю, что никогда так больно не было.
Про меня много чего говорили всегда, много как называли. Но никогда, никогда… Тварь ты, дядя Миша.
А вечером приезжает Полька.
Веселая, довольная, рассказывает о Москве, показывает фотки. Правда, не особо много, почему-то. Я прикалываюсь:
– Чем ты там занималась, что даже времени фотографироваться не было?
– Ой… Учеба же, Лен, – она опускает глаза, потом переводит тему на подарки.
Я с удовольствием отвлекаюсь, сделав себе зарубку. Ничего, я тебя еще помучаю. Слишком уж светящаяся приехала.
Командировочный роман, что ли, закрутила?
Но поиграть в контрразведку я не успеваю, потому что сестре звонят, и она, не отвечая на мои расспросы, выметается за дверь. Предупреждает только, что на всю ночь.
Ну понятно, все же поигралась с кем-то в командировке. С коллегой, наверно, каким-нибудь. Ну и отлично. Главное, чтоб не с тем зверюгой, что меня и ее тогда из кабака вытаскивал.
Хоть у одной из нас личная жизнь налаживается.
А на следующий день, увидев из окна, как мою сестру запихивает в здоровенную машину тот самый страшный мужик, да еще и, похоже, с пушкой в руках, я забываю обо всем на свете и бегу вниз босиком, перепрыгивая через ступеньки и проклиная свою глупость, зверюгу, и, особенно, дядю Мишу, который стоит напротив Полькиного похитителя, тупо смотрит, и, наверно, даже с ним знаком!
Все они твари! Все заодно!
Именно это я и кричу, когда подбегаю к нескольким здоровенным черным тачкам, возле которых трутся не самые правильные и безопасные мужики на свете.
Но мне в тот момент плевать. Полька сидит в одной из машин. Ее похититель и дядя Миша замерли друг напротив друга, как в тупых вестернах. У страшного мужика в руках охренительных размеров пушка. Это все я успеваю заметить, пока несусь к ним. Но думаете, меня хоть что-то останавливает? Нихера!
Я настолько зла, что буквально набрасываюсь на тварь, посадившую мою сестру в машину, с кулаками. Но дядя Миша успевает раньше, оттаскивает меня, держит.
