До июньской сессии еще полмесяца, вагон времени.
Захожу в туалет.
Смотрю на себя в зеркало. Хороша. Прям очень даже. Аж сама себе нравлюсь. Глаза горят по-дурному, под ними тени после бессонной ночи, и смотрится это…Хммм… Загадочно, ага. Волосы пальцами прочесала, умылась, освежилась немного. Все, красотка.
Держись, дядя Миша.
Захожу в кабинку перед уходом, а то мало ли, вдруг «покататься» опять на природу приспичит? Я вообще не против, но вот удобства…
Уже хотела выходить, слышу, кто-то еще зашел. И сразу разговор.
А голоса-то знакомые. Я замерла, прислушиваясь и скалясь. Понятно, кости мне перемывают опять. Не надоело?
– Ты видела ее вообще? Шлюха, понятно, чего ей физрук зачет сразу поставил. Она, наверно, ему после пар отсосала пару раз…"
"– Да запросто… Это мы тут стараемся, учимся, а такие прошмандовки…
– У нее и сестра такая же, ага. Работает, знаешь, где? У Носорога в фирме. Точно не просто так.
А вот про Польку нехер!
Я открываю дверь кабинки и с размаху хлещу бывшую подружайку по лицу.
Так, чтоб ногти оставить на морде.
– Закрой пасть, сучка! – шиплю злобно и с удовольствием слышу визг. И смотрю в перепуганные поросячьи глазки. Тварь, какая же ты тварь, Машка! Сука! Вот за что так? А?
Накатывает злость невозможная, и я хватаю пытающуюуся бестолково отбиться от меня Машку за волосы и выволакиваю ее из туалета, так, чтоб посвободнее было. Следом с визгом вылетает ее напарница, чьего имения я, бл*, даже не помню! Зато они все про меня знают, даже какого цвета на мне трусы, твари завистливые!
Девка орет, но не вмешивается, когда я еще пару раз от души отвешиваю Машке по лицу, приговаривая:
– Еще! Ты! На Польку! Вякнешь! Урою!
Машка визжит, закрывает лицо, и падает.
Она выглядит в этот момент так жалко, что кто другой бы остановился. Кто-то другой. Но не я.
Лежачих не бьют?
Не, не знаю!
Я кидаюсь к ней, чтоб еще с удовольствием прихватить за волосню, но тут меня перехватывают за талию и волокут прочь. Тащит явно парень, сильный и высокий. По крайней мере, держит меня легко.
Я извиваюсь, ругаюсь и пытаюсь достать Машкиного защитника ногтями по роже.
Но уклоняется, гад, рядом идут еще парни из группы, кому-то что-то кричат, улюлюкают, короче говоря, гвалт страшный. И я, в своем берсеркерском запале, не могу разобрать, кто же такой отчаянный, хватает меня?
И только на улице, когда меня уже отпускают, прислонив к стене, и для верности перехватив руки, понимаю, что парень из колледжа, я его видела, но не знакома.
