– Я тоже, – согласилась судья. – Мистер-Сингер, осталось десять минут.
Дэвид поспешил к двери, выходящей в коридор, и, приоткрыв ее, пригласил:
– Входите, пожалуйста.
На пороге появился Хью Айверсон, нагруженный кинопроектором и свернутым в трубку переносным экраном.
– Можно опустить жалюзи? – спросил Дэвид. Судья, очевидно, дошла до последней степени накала и едва сдерживалась.
– Валяйте, мистер Сингер, не стесняйтесь. И взглянув на часы, добавила:
– Осталось семь минут.
Айверсон включил проектор.
На экране замелькали кадры с изображением кабинета судьи Голдберга. В кресле застыла окаменевшая Эшли. Рядом стояли Дэвид и доктор Сейлем.
– Погружение полное, – кивнул доктор. – Можете начинать.
Дэвид кивнул.
– Я хочу поговорить с Тони. Тони, выходи. Слышишь меня? Алетт! Мне нужно побеседовать с вами обеими.
Тишина.
Судья плотно сжала губы, но не отвела глаз от экрана.
– Да что это с вами? – закричал Дэвид. – Струсили? Побоялись показаться на людях? И что теперь? Слышали, что сказали присяжные? Эшли виновна! Виновна потому, что вы слишком боялись за себя.
Ты предательница, Тони.
При этих словах судья Уильямс окончательно потеряла терпение.
– С меня довольно! Однажды я уже наблюдала этот отвратительный спектакль! Ваше время истекло, мистер Сингер.
– Подождите, – умоляюще попросил Дэвид. – Вы не…
– Все, – оборвала Тесса и направилась к двери. Но тут комнату внезапно наполнили звуки низкого бархатистого голоса:
На пенни ниток, чтобы шить,
И пенни ча иглу.
Грош туда и грош сюда –
И в кармане пустота.
Прыг да скок –
Удрал хорек.
Судья недоумевающе обернулась и невольно взглянула на экран. И не узнала Эшли Паттерсон. Ее место заняла Тони.
– Струсила? – презрительно бросила она. – Побоялась показаться на людях? Или ты в самом деле воображал, что достаточно одного твоего слова, и я тут же побегу выполнять приказание? Кто я, по-твоему, цирковая лошадь?
Тесса молча отступила от порога и, вернувшись, опустилась в кресло.
– Слышала, как все эти чертовы лицемеры разыгрывали из себя идиотов.
Наслушалась уже. Не думаю, что расщепление сознания существует, – передразнила она Бреннана. – Что за идиоты, никогда…
И тут под изумленными взглядами собравшихся лицо Эшли снова изменилось. Девушка словно растеклась по стулу, а лицо стало совсем юным и застенчивым.
– Мистер Сингер, – тихо сказала она с сильным итальянским акцентом, – извините Тони. Я точно знаю, вы сделали все, что могли.
