Она не поднималась с инвалидной коляски, и девушка помогала ей устроиться за столом и приносила еду.
– Дорогая, – как-то сказала старушка, – будь у меня дочь, я хотела бы, чтобы она была похожа на вас. Алетт судорожно стиснула ее руку.
– Вы слишком добры! Я не заслужила таких похвал, но все равно спасибо.
А скрипучий насмешливый внутренний голос ехидно проскрежетал: “Будь у тебя дочь, наверняка бы оказалась такой же грязной свиньей, как ты”.
Алетт в ужасе закрыла глаза. Откуда такие мерзкие мысли? Словно кто-то сидит в ней, чужой и злобный! И такое случалось постоянно.
Как– то Алетт поехала за покупками с Бетти Харди, прихожанкой той же церкви, что и сама Алетт. Они остановились перед витриной универмага, и Бетти восхищенно вздохнула:
– Какое миленькое платьице! Правда?
– Изумительное, – кивнула Алетт. “В жизни не видела ничего уродливее! Вполне подходит такому чучелу, как ты”.
Снова и снова, опять и опять… Ни друзей, ни поклонников. Всех критиковал, над всеми насмехался недремлющий мерзкий уродец, что жил в душе Алетт.
Однажды она ужинала с Роналдом, церковным сторожем. Тот был явно увлечен девушкой и непрерывно говорил ей комплименты:
– Мне нравится бывать с тобой, Алетт! Давай встречаться почаще!
– Согласна, – смущенно улыбнулась Алетт.
«Ни за что, болван стоеросовый! Гнусный слизняк! Только через мой труп!»
Она тут же опомнилась и испуганно вздрогнула.
Да что это с ней?
Ответа не было. Но самые мелкие обиды, причиненные окружающими, самые глупые недоразумения мгновенно приводили Алетт в бешенство.
Как-то неосторожный водитель подрезал ее машину. Девушка заскрипела зубами, испытывая непреодолимое желание прикончить ублюдка, посмевшего так ее оскорбить. Мужчина высунулся, махнул рукой в знак извинения, и Алетт благосклонно улыбнулась, но ярость от этого не улеглась."
"Когда черная туча вновь опускалась на Алетт, она изобретала всяческие казни и несчастья для ничего не подозревавших пешеходов.
Сцены, которые она мысленно разыгрывала, были ужасающе реальными. Кровь лилась рекой, оторванные конечности, отрубленные головы валялись на тротуарах, крики и стоны раздирали воздух и казались Алетт прекраснейшей музыкой. Но уже через несколько минут она приходила в себя и корчилась от стыда.
В светлые дни Алетт превращалась в совершенно иного человека – искреннего, доброго, сострадательного, всегда готового помочь людям.
