Девочка украдкой взглянула на сидевшую за рулем мать и, счастливо улыбнувшись, запела:
Вокруг тутовника вприпрыжку
Гонялась за хорьком мартышка…
Мать дернулась, словно от удара и, на миг забыв обо всем, прикрикнула:
– Немедленно замолчи! Сколько раз повторять: не смей выть эту идиотскую песню! Меня от тебя тошнит, жалкая маленькая…
*** Она не успела договорить. Все происходило как при замедленной съемке. Машина не вписалась в поворот и, слетев с дороги, врезалась в дерево. Девочку выбросило из окна. Она больно ушиблась, но даже не потеряла дознания и почти сразу же вскочила.
Мать зажало между креслом и рулевым колесом. Она истерически кричала:
– Эшли, вытащи меня! Помоги! Помоги! Но дочь молча наблюдала, не двигаясь с места, пока не раздался взрыв.
*** – Ненависть? Хочешь послушать еще?!
*** – Решение должно быть принято единогласно, – заявил Уолтер Маннинг. – Моя дочь – профессиональная художница, а не какая-то дилетантка…, сделала одолжение всем нам…, не можем же мы отказаться…, либо мы выберем работу моей дочери…, либо пастор останется без подарка…
*** Она припарковала машину у обочины, но не выключила зажигание.
Пришлось подождать минут десять, пока Уолтер Маннинг не вышел на улицу. Он явно направлялся к гаражу, где оставил свое авто. Она вцепилась в баранку и нажала на педаль акселератора. Машина рванулась вперед. В последний момент Уолтер услышал шум мотора и обернулся. Она пристально всматривалась в лицо человека, который мгновение спустя уже лежал, бездыханный, под колесами.
Изломанное тело отбросило в сторону, а она, не снижая скорости, умчалась. Свидетелей не нашлось. Господь был на ее стороне.
*** – Это и есть ненависть, доки! Настоящая ненависть! Гилберт Келлер не нашелся, что ответить, потрясенный силой этой хладнокровно-злобной жестокости. Он с трудом поднялся и вышел. Пришлось отменить все остальные консультации, назначенные на остаток дня. Келлер чувствовал, что должен побыть в одиночестве.
*** На следующее утро он поспешил в обитую войлоком комнату.
Там уже царила Алетт.
– Почему вы так переменились, доктор Келлер? За что так наказываете меня? Неужели я в чем-то виновата? Не держите меня здесь.
– Вы выйдете, и скоро, – заверил доктор – Как дела у Тони? Что она вам сказала?
– Что мы должны сбежать отсюда и убить отца.
– Доброе утро, доки, – жизнерадостно вставила Тони. – Как дела? У нас все хорошо. Может, все-таки отпустите нас?
Келлер посмотрел в ее глаза. Глаза безжалостного убийцы.
