По-особенному…
Когда они жили все вместе, Александра Сергеевна любила плескаться под душем, не прикрывая двери, а иногда выходила на кухню в прозрачном пеньюаре и делала это неспроста… Неспроста она душилась перед его приходом, неспроста приготовила лед, неспроста смотрит прямым и до предела откровенным взглядом. Можно поспорить, что под халатом, высоко открывающим белые бедра, у нее ничего нет.
– Смотрю: чего в тебе такого страшного… И пока ничего не вижу, – с двусмысленной улыбкой ответила женщина.
– Не видишь, значит, – охмелевший Волк встал и шагнул вперед.
Александра Сергеевна поднялась навстречу…
* * *– Здравствуйте, Антонина Федоровна. Мы из Комитета государственной безопасности, вот наши служебные удостоверения. Разрешите войти?
Оперативники работали по двое. Вежливые и строгие молодые люди усредненной «комитетской» внешности: правильные славянские лица без особых и броских примет, официальные костюмы, сорочки, галстуки, безукоризненные властные манеры, располагающий тон. Их специально подбирали и обучали, в результате они становились похожими друг на друга, как инкубаторские цыплята.
Впрочем, подобное неуважительное сравнение никому и в голову не могло прийти.
В те времена шпионаж наказывался только одной мерой наказания – расстрелом, а обычное знакомство, угрожающе именуемое «связью» с иностранцем, было очень близко к шпионажу. Поэтому визит контрразведчиков был сродни появлению архангела с огненным мечом. Причем независимо от того, чувствовал ли хозяин за собой какие-то грехи.
– Да, пожалуйста, конечно, а что, собственно, случилось? – Симпатичная женщина лет тридцати пяти испуганно попятилась, впуская архангелов в небольшую, уютно обставленную квартирку.
– Ничего, Антонина Федоровна, ровно ничего, просто нам нужна ваша помощь. Меня зовут Николай Петрович.
– А я Сергей Игоревич. У вас очень уютно.
– Извините, что беспокоим вас дома, в выходной день, но мы подумали, что так вам будет удобней, – улыбнулся Николай Петрович.
– Вы ведь работаете в хореографическом обществе, там женский коллектив, начнутся ненужные пересуды, – доброжелательно пояснил Сергей Игоревич.
– А двенадцать лет назад вы танцевали в кордебалете Большого театра, – еще шире улыбнулся Николай Петрович. – Говорят, у вас хорошо получалось.
– Всего два месяца, – виноватым тоном пояснила хозяйка, накрепко сцепив кисти рук. – Там были такие интриги… Меня отчислили, сказали, что нет данных. Хотя способности у меня были лучше, чем у многих.
