– Ну как же… Кремлевский дворец, самое главное место нашей родины, святая святых, можно сказать… И вдруг – гусарщина какая-то: шампанское из обуви, драка… Лейтенант избивает генерала… По-моему, этого достаточно…
– М… да… Пожалуй… Хотя… Как посмотреть… Лейтенант – наш герой, участник ряда специальных операций, связанных с риском для жизни и имеющих исключительное политическое значение, – Рябинченко говорил очень тихо, продолжая листать красное досье.
Вострецов с трудом разбирал слова, больше по тону понимая смысл произносимого.
– Он личный знакомый товарища Грибачева. Сергей Михайлович очень высокого мнения об этом бойце, ставит его в пример всем. В том числе и мне с Бахрушиным. Значит, мы должны им гордиться и поддерживать его в трудную минуту…
Вострецов молчал. Вольфу всегда везло. Справка в личном деле о знакомстве с Грибачевым была для него палочкой-выручалочкой в любых ситуациях. Неужели и сейчас поможет?
–Но…
– Вы знаете, что портреты лейтенанта Волкова висят во всех казармах Советского Союза, от Кушки до Сахалина?
– Нет, этого я не знал, – потупился Вострецов.
– Это меняет дело…
Рябинченко закрыл досье, задумчиво барабаня пальцами по красной обложке.
– Может, меняет, а может, и нет… Ведь герой обязан вести себя соответственно тому доверию, которое ему оказали!
– Так точно, – приободрился начальник контрразведки.
– И если он не оправдал доверия, то виноват не только он. Где командиры? Где воспитательная работа? Кто-то должен ответить за то, что герой превратился в обыкновенного хулигана?
Вострецов снова опустил глаза.
Председатель, напротив, рассматривал его в упор.
– Вы готовы понести ответственность за промахи и недостатки в политико-воспитательной работе с подчиненными?
– Но… Непосредственную работу с Волковым осуществлял подполковник Петрунов…
Рябинченко сморщился еще сильнее, и начальник контрразведки понял, что допустил ошибку.
– Конечно, я не снимаю с себя вины, так как отвечаю за все происходящее в Управлении…
– Вот и хорошо.
Если наказывать лейтенанта, значит, надо наказывать и вас.
Вострецов скорбно кивнул. Дело поворачивалось таким образом, что он бы не удивился, если бы наказали не Волкова, а его самого.
– Но если генерал Чучканов ударил его первым, то за что наказывать Волкова? Он совершенно правильно говорит, что привык отвечать ударом на удар, мы сами его этому научили! Тогда в чем же он виноват?
Вострецов молчал. Председатель сам колебался, затрудняясь в выборе решения.
