– Стоять, руки на затылок! – рявкнул сержант, выскакивая из машины, и одновременно вытянул задерживаемого палкой поперек спины. Литая резина смачно впилась в мускулистое тело, багровая полоса под лопатками перечеркнула упитанного монаха в развевающейся рясе, усердно бьющего в большой и маленький колокола.
– Кхе! Кхе! – Резкий кашель вырвался из груди парня, дыхание у него перехватило, глаза вылезли из орбит."
"– Руки! Руки, тебе говорят! – Ствол автомата въехал в солнечное сплетение, оставив отпечаток раструба в навершии массивного креста с распятой женской фигурой.
Волк согнулся. Его вырвало.
Водитель и стриженый сноровисто завернули руки назад, лейтенант быстро надел наручники.
– Готово! – Офицер с облегчением вздохнул и вытер вспотевший лоб. – Иванцов, обыщи его! А ты, Уткин, сторожи – вдруг бечь кинется… Или в воду нырнет…
Сержант-водитель обшарил джинсы, вытащил электронную записную книжку и портмоне из натуральной кожи.
– Гля, чего теперь синюки носят! Культурные, гады, стали…
Лейтенант протянул руку, но водитель дал ему только пластмассовый футляр блокнота, а портмоне сунул себе в карман.
Волка затолкали на заднее сиденье, Иванцов поднял с земли разорванную рубашку и засунул задержанному под мышку.
– Держи при себе свое добро! – сказал он, подмигивая Уткину. – Нам чужого не надо!
Оба засмеялись.
– Хватит зубы скалить, – раздраженно сказал лейтенант. – Давайте в отделение!
– Есть, командир! – с едва заметным шутовским оттенком ответил Иванцов и снова подмигнул напарнику. – Надо еще заехать переобуть его.
Зачем в камере такие кроссовки?
«Форд» быстро набрал скорость и мягко помчался по широкой магистрали. Несмотря на великолепные ходовые качества, внутри он имел обычный затрапезный вид, характерный для любого отечественного патрульного автомобиля, который возит не ухоженных мужчин и изысканных женщин, а пьяниц, наркоманов, преступников и проституток. Порванные коврики, обшарпанные, в пятнах, сиденья, густой дух немытого человеческого тела, пролитого вина, табачного дыма, оружейной смазки… Сейчас в салоне непривычно запахло хорошим парфюмом.
– От кого это так поперло? От него? – завертел головой лейтенант.
Уткин переложил автомат в другую руку и, наклонившись, обнюхал задержанного.
– Точно… Как в парикмахерской!
– Странно! – Офицер машинально поправил фуражку. – Обычно от них только потом воняет. Да и одет он не так… Что скажешь, Иванцов?
– А нам чего? Отвезем, пусть разбираются…
У водителя заметно испортилось настроение.
