Если в машине сидит не спившийся босявка, а какой-нибудь шишкарь со связями, «новый русский» из бывших зэков, то это задержание может иметь самые непредсказуемые последствия для всего экипажа. Впрочем, такой вариант маловероятен. Ни крутой тачки, ни телохранителей, ни мобилы, да и денег не густо… К тому же шишкари не дерутся на кулаках и не расхаживают по улицам, выставив напоказ татуировки…
Несколько минут сержант напряженно размышлял, потом все-таки поинтересовался:
– Слышь, мужик, ты сам откуда? Не местный?
Задержанный прокашлялся:
– Из Тиходонска… Чего ж ты сразу не спросил – кто да откуда?
Голос у него был сиплым и прерывистым, будто в трахее застряли кусочки отбитого легкого.
Водитель облегченно вздохнул:
– На хер ты нужен, тебя спрашивать. Сразу видно – бандит. Тиходонск вообще бандитский город.
У входа в отделение милиции задержанный остановился, внимательно читая вывеску.
– Давай, грамотей, заходи! – Сержант толкнул его в спину, автоматчик на входе посторонился, и татуированный человек шагнул в мир, который был ему очень хорошо, до мелочей, известен, где каждая деталь и предмет являлись привычными и близкими.
В дежурной части царило удивительное спокойствие. Камеры для задержанных пустовали, не толклись у стойки родственники, потерпевшие и заявители. В глубине коридора гремели ведра уборщицы. Сильно пахло гуталином заступившего в ночь взвода ППС и слабо – карболкой. Утром, когда обработают камеры, интенсивность запахов поменяется.
Майор с красной повязкой на руке составлял сводку, старший сержант с такой же повязкой сидел за пультом, на котором горела единственная лампочка задействованного канала связи, и успокаивал кого-то в грубую черную трубку:
– Ну почему обязательно украли? Может, муж потратил, а вам не сказал… Вот приедет – и все выяснится…
Возле обитой железом двери оружейной комнаты висел большой плакат с пистолетом Макарова в разрезе, на другой стене красовалось пособие по строевой подготовке: лубочного вида милиционеры мужского и женского пола замерли по стойке «смирно»: в анфас и в профиль, в летней, зимней форме и в плащах.
Кители, брюки, юбки, шинели отутюжены до немыслимой стромкости, погоны, эмблемы и шевроны расположены на точно отведенных местах, ни на миллиметр в сторону. Ни один из этих образцово-показательных сотрудников не надел бы повязку дежурного на короткий рукав летней рубашки, как майор с помощником.
