То есть совсем… Не успел.
Подполковник нахмурился и впился в него взглядом:
– Ты что, адвокатом стал? Тогда снимай форму – и шагом марш!
– Да нет… Я просто уточнить хотел…
– В рапорте и уточнишь! А нападение на Иванцова – третий эпизод! Он прокурорского следователя просил? Вызывайте! Тот его в ИВС закроет. А пока посадите в «обезьянник». Пусть начинает понимать, что тут не Тиходонск, где такая образина может служить в милиции!
– Без оскорблений! – зло огрызнулся Волков. – Эту «образину» делали здесь, в Москве! И там, куда вас и сейчас без пропуска не впустят!
– В клетку! – не вступая в дискуссию, приказал подполковник.
Камнев и Уткин осторожно приблизились с двух сторон. Пример товарища служил наглядным и убедительным уроком, они явно боялись задержанного.
– Гражданин, пройдите, – не очень уверенно сказал лейтенант.
– Иди, говорят! – рявкнул стриженый милиционер, держа автомат на изготовку. – И без фокусов!
Волков тяжело вздохнул:
– Я имею право позвонить!
– Звони, – равнодушно произнес подполковник и направился к выходу из дежурной части.
– Хоть министру, хоть президенту, хоть самому господу Богу…
Дежурный придвинул телефон, Волков принялся набирать номер. Он хорошо знал нравы Системы и понимал, что вляпался в дерьмо по уши. С Иванцовым он переборщил, такое не прощается, и накрутят ему на всю катушку… Набираемые цифры являлись единственной ниточкой, ведущей на свободу, хотя и в самое пекло… Ну да черт с ним! Хоть бы Серегин не отключил мобильник! Из камеры не позвонишь, а потом время уйдет – и все!
– Я слушаю, – отозвалась трубка знакомым голосом.
Волков перевел дух:
– Здравствуй, дружище! Я согласен…
– Волк?! – после короткой паузы отозвался Серегин. – Я был на сто процентов уверен, что ты откажешься…
– Я тоже был в этом уверен.
– У тебя проблемы?
– Да. Я у коллег, но они настроены меня посадить.
– В каком отделении? – деловито спросил Серегин, и Волков почувствовал, что ниточка на волю превращается в толстый и прочный канат. Он назвал номер.
– Сейчас тебя отпустят. Сам доберешься?
Волк прислушался к своим ощущениям. Сил совершенно не было, ломило спину, болело под ложечкой, тошнило. Он держался на нервах.
– Нет. Я еле на ногах стою. К тому же без рубашки…
– Тогда жди, я за тобой заеду. Минут через тридцать.
Волков положил трубку. Помдеж уже открыл решетчатую дверь камеры и нетерпеливо постукивал огромным ключом по стальному уголку.
– Позвонили? – дружелюбно спросил майор. – Вот и хорошо.
