– На нож!
– Задавить гада!
– В параше утопить!
– Я вот что думаю, бродяги, – степенно начал Расписной с теми рассудительными интонациями, которые так ценятся в арестантском мире. – Если мы с него спросим как с гада, это будет справедливо. Но неправильно…
– Как так?! – возмутился Леший.
– Да очень просто. Его Пинтос на правилку ждет во Владимире. Утром Краевой маляву пригнал. Так, Морда? Так, Катала?
– Так.
– Так.
Морда и Катала кивнули."
"– Пинтос вор, законник, нам свое мнение против его решения выставлять негоже.
Поэтому я предлагаю: мы гада сейчас загоним под шконку, и пусть идет к Пинтосу на разбор. А смотрящим надо выбрать Морду. Я так думаю.
– А чего, правильно! – с готовностью крикнул Катала.
– Точняк!
– Молоток, Расписной, дело говорит!
Решение приняли единогласно. Зубач, Голубь и Каштан сбили Калика с ног и пинками загнали под шконку. Всемогущий пахан в один миг превратился в презираемого всеми изгоя.
– Ну и все! – подвел итог Морда, занимая место смотрящего. – А во Владимире пусть с него Пинтос спросит, как хочет…
Но Калик не стал дожидаться встречи с Пинтосом.
В ту же ночь он привязал скрученный в три слоя бинт к отведенной ему третьей шконке и удавился.
Пришедшего утром начальника эта смерть не очень удивила.
– А ведь верно он давеча сказал: сегодня авторитет, а завтра полез на третью шконку, – задумчиво проговорил Дуболом, рассматривая безвольно висящее тело. И, повернувшись к внушительной свите, которая теперь не отходила ни на шаг, добавил: – Сразу видно: клопы загрызли… Надо санобработку делать! Тогда у них дохнуть перестанут!
Два здоровенных прапорщика многозначительно переглянулись, третий зловеще усмехнулся.
– И запомните – у меня живут по моим порядкам! Или вообще не живут! – на прощанье бросил подполковник.
– Влетели! – сказал Катала, когда дверь захлопнулась. – Вот чума!
– Да, Калик нам и напослед подосрал, – мрачно кивнул Леший.
Настроение у всех было подавленное.
– Вы чего? – спросил Расписной. – Ну пусть делают санобработку, от клопов-то житья нет!
– Т-ю-ю… – Леший хотел присвистнуть, но вспомнил, что в камере этого делать нельзя, и, растерянно пожевав губами, перевел взгляд на нового смотрящего.
Тот смотрел на Расписного со странным выражением.
– Я не врубаюсь… Ты что, пассажир с экватора? [52] Придут десять мордоворотов с палками и разделают всю хату в пух и перья! Ты откуда, в натуре?
В воздухе повисло напряжение. Невидимая стена вмиг отгородила его от всех остальных.
