– Что молчите?! Хватит сопли размазывать! Пинтoс, скажи свое слово! Хочешь начать мясню – давай, мне один хер! Только каждый баран будет висеть за свою ногу!
Вольф угрожающе навис над Пинтосом. Ему казалось, что победа близка. Смотрящий устало прикрыл глаза.
– Берегись кольщика! – тоненько заорал кот. – У него швайка, тебе в брюхо метит!
Раз! Вольф подставил руку. Еще секунда, и было бы поздно. Костлявый серый кулак с заточенным, как шило, штырем стремительно приближался к его животу. Жесткий блок остановил предательский удар.
От грубо сточенного острия до распятой на кресте женщины оставалось не больше сантиметра.
– Ни фуя себе! – выругалась она. Вольф впервые услышал ее голос – грубый, пропитый и циничный. Хотя Потапыч и предупреждал, что эта картинка – блатное глумление над религиозными символами, только сейчас Вольф в полной мере ощутил глубину такого глумления.
Он сжал огромную ладонь, раздался стон, серый кулачок хрустнул, заточка покатилась по полу.
– Вот ты, значит, какой спец! – угрожающе сказал Вольф.
– По мокрякам работаешь! Значит, все, что про регалки порол, – фуфло!
Это было чистой правдой. Убийцы не пользовались авторитетом в арестантской среде и не могли выступать судьями в спорах. Неудачный выпад заточкой перечеркнул все, что сказал Коляша. Хотя если бы удар достиг цели, сделанный им вывод стал бы окончательным и непоколебимым.
– А теперь я тебе спрос учиню! – Вольф сгреб тщедушное тело кольщика в охапку и взметнул над головой, намереваясь грохнуть об пол или швырнуть об стену.
Но в это время послышался звон ключей, лязгнул замок и резко распахнулась дверь. На пороге стоял рыжий сержант. Он был заметно испуган и нервно обшарил камеру взглядом. Увидев невредимого Вольфа, он перевел дух.
– Хозяин прибыл! – выпалил он, обращаясь к Пинтосу. – Учебную тревогу объявил!
Потом рыжий, приосанившись, крикнул Микуле и Вольфу:
– Живо на место! Шляются, понимаешь, где хочут! Щас по камерам будут строить, а вас нету!
Вольф уронил бесформенный серый куль, отряхнул руки и молча пошел к двери.
Микула двинулся за ним.
– Разбор не закончили, – сказал им вслед Пинтос. – Еще увидимся.
Но увидеться не пришлось. Через день Вольф ушел этапом на Синеозерскую пересыльную тюрьму. И возле самого Синеозерска у автозака отвалилось колесо.
Глава 6
В ПОБЕГЕ
Рядовой Иванов служил в парашютно-десантном полку и в письмах на гражданку расписывал друзьям горячие рукопашные схватки, опасные ночные прыжки и прочую романтику, свойственную элитным войскам.
