– Объяснит он мне, клоун! Там два трупа в поле и парашюты! Что ты объяснишь? Давай, Митрич, запрягай – в район повезем…
– Поесть дайте…
– Там тебя накормят…
– Слышь, Петрович, везти не на чем – у Зорьки подковы поотлетали, – виновато сказал Митрич.
– Как так? А чего же с ним делать?!
– Чего, чего… Давай в погреб посадим. А ты звони в район, пусть там думают!
– Щас, обыскать его надо…
Милиционер ощупал Вольфа и с торжествующим криком вытащил из кармана оружие Зубача.
– Гляди, что у него есть! Значит, это ты из тюрьмы убежал да наших ребят побил!
Носок сапога вонзился в бок, в ребра, в бедро… Расправа дело азартное – несколько мужиков подбежали и принялись топтать распростертого на земле
беглеца.
– У, бандюга, сучья кровь! Это небось он сарай у Тимофея спалил!
– Он, точно, больше некому!"
"Тяжелые удары градом сыпались со всех сторон. Вольф не мог ни увернуться, ни защититься. Черенок вил ткнул в лицо, из лопнувшей губы потекла кровь. Внезапно пришла мысль, что здесь, в неизвестной деревеньке Дворы, нормальные работящие мужики могут забить его насмерть, как забивают пойманного в овчарне волка.
И то, что он офицер, орденоносец, сотрудник КГБ, выполняющий задание государственной важности, никакой роли не сыграет: бессмертные супермены встречаются только в кино…
Внезапно сквозь застилающую сознание пелену прорвался озабоченный крик сторожа:
– Петрович, иди быстро, тут тебя к телефону требуют!
Удары сыпались еще целую вечность. Вольф перестал ощущать боль, только глухие толчки, болезненно отдающиеся внутри.
– Разойдись! Назад все! Не бить! – истошно заорал с крыльца Петрович. Град прекратился. – Вы что, офанарели? Люди вы или звери?! Развязывай его, быстро!
Подбежав, лейтенант лихорадочно принялся ощупывать Вольфа, растирать затекшие руки и ноги.
– Как же это так… Откуда я мог знать… Держись, братишка… Эй, дайте под голову что-нибудь!
– Што такое, Петрович? Што стряслось?
– Да то! Это важный человек! Из самой Москвы звонили, приказали охранять и заботиться! А вы его чуть насмерть не замолотили!
– Подожди, ты же сам…
– Что я? Что я?! Я для порядка, несильно…
Перебранку перекрыл нарастающий гул – вначале показалось, что подъезжает машина, но гул был слишком сильным, будто газовала целая колонна грузовиков.
Подул сильный ветер.
– Ничего себе! Вертолет из Москвы! Давай по домам от греха!
Преодолевая боль во всем теле, Вольф приподнялся.
– Оклемался? Ну и слава богу! Давай я тебе помогу, – суетился лейтенант.
