Прикрытие было сродни секрету Полишинеля: и сами осужденные, и их друзья на воле, и иностранные журналисты, и западные радиоголоса знали истинное положение дел.
Вольфа привезли спецавтозаком и сразу положили в лазарет: многочисленные ссадины, ушибы, гематомы на лице и по всему телу давали к этому все основания. Он один лежал в чистой палате – много света и воздуха, вежливый персонал, нормальное питание, – по сравнению со следственными изоляторами это был настоящий санаторий.
«Буржуйская хата, даже вшей нет!» – прокомментировал обстановку кот.
«Ну их всех в очко, – зло клацнул клювом орел. – Вши мне не в лом. Лучше вши, чем под такую раздачу попасть…»
«Отдуплили по полной, чуть второй глаз не вышибли», – процедил пират.
«Паскуды, по рогам ни за что навешали. Хорошо, гитару не сломали», – поддержал товарищей черт.
«Это все наш непутевый, – квакающим голосом произнесла русалка. – Куда его хер занес? Так и насмерть затопчут!»
«Потому что на рожон прет, – рыкнул тигр. – Нарвется на перья, ему шкуру попортят и от нас клочья полетят».
"
"После побоев татуированный мир наполнился звуками. Все обитатели обрели голос: шипела обвивающая кинжал змея, ржал конь под рыцарем, звонко пел колокол, туго гудел такелаж парусника, звенели цепи, ржаво скрипела колючая проволока, тяжело звякали рыцарские доспехи.
«Надо помогать хозяину, подсказывать, – сварливым голосом сказал кот. – Его шкура – это и наши шкуры!»
«Заткнись, котяра, с гнилыми советами! Я ни к кому в шестерки не нанимался!» – огрызнулся черт и принялся извлекать из гитары дребезжащие звуки, мало похожие на музыку.
«Тебе лишь бы водку жрать!» – обиделся кот.
В перебранку ввязался пират, потом русалка и женщина с креста. Противные голоса, мат, взаимные упреки и оскорбления наполнили комнату.
– Заткнитесь все! – рявкнул Вольф. – А то возьму бритву и срежу к чертовой матери!
Наступила тишина. Вольф не мог понять: замолчали картинки или успокоился его собственный мозг.
От руководства колонии Вольф не шифровался и на пятый день замнач по режиму и оперработе майор Климов вызвал его под предлогом обычной для вновь прибывших контрольно-установочной беседы.
Низенький, коренастый, с начинающими редеть рыжими волосами, майор принял его радушно: обнял, угостил чаем с бутербродами и ввел в курс дела.
– Этот Фогель – крепкий орешек! Идейный враг с явно выраженными национал-сепаратистскими идеями. Он здесь у них вроде как старший, хотя этого не афиширует. Старается держаться середнячком, маскируется.
