Расплачивайся. Сейчас.

Лишь, когда мы вышли в коридор, стало немного легче. Пусть и вовсе еле ощутимо.

Вскоре, взяв по бокалу с вином, мы с Дитой опять разместились на террасе. На этот раз разговаривая про творения Джиозу. Уже теперь мне самой было дико от того, что в прошлом я приняла его за странного и даже ненормального бездомного.

Тогда я вообще не могла поверить, что такой человек имеет настолько весомое положение в обществе, что за его картины готовы сражаться самые влиятельные люди Италии. Но ведь дело вообще не в положении Джиозу, а в том насколько он талантлив.

Погруженная в беседу с Дитой, я не уследила за временем, но прекрасно заметила то, как подруга, обрывая фразу, сжалась и, наклонившись, тихо произнесла:

- Пришел Лонго.

Сжав в ладони бокал, я обернулась. Увидела Матео.

Он только вошел на террасу, а все равно атмосфера показалась более тяжелой. Воздух испепеляющим. Горячим. И не потому, что сейчас что-то было не так. Присутствие Лонго всегда раздирало по частицам.

- Ты тоже решил выйти на свежий воздух? – спросила, поставив уже пустой бокал на стол.

- Нет, тебя искал, - Лонго взял меня за руку, помогая подняться с диванчика. Я бы могла сама это сделать, но все-таки я не сопротивлялась такому проявлению внимания от Матео. Наоборот, оно мне нравилось. То, как он брал меня за руку, когда я выходила из машины. Придерживал за талию, в те мгновения, когда мы вместе спускались по лестнице. Он далеко не романтичен.

- Что-то случилось?

- Выставка закончена, - Лонго положил ладонь на мою талию. Притянул к себе, так, что я грудью соприкоснулась с его торсом, после чего губами коснулся моей щеки. – Нам пора ехать.

Этих слов хватило, чтобы сердце забилось словно обезумевшее, ведь я прекрасно понимала, куда мы сейчас поедем – в отель. И, все-таки, я все еще сильно нервничала. Даже считала, что после этой ночи мой мир уже не будет таким же, как и раньше.

Я забрала свою сумочку. Попрощалась с Дитой, после чего вместе с Лонго пошла к двери. Но, прежде чем войти в здание, обернулась и увидела, как подруга одними лишь губами, беззвучно произнесла:

«Не забывай про презервативы»

У меня щеки вспыхнули алым пламенем. Волнение стало еще сильнее и сердце билось так, словно вообще было готово выпрыгнуть из груди. Дита своими словами лишь сильнее подлила масла в огонь.