Расплачивайся. Сейчас.

К счастью, я увидела работницу отеля. Она провела меня к нужной двери.

Я мягко постучала, после чего вошла в комнату. Анджело уже был там. Он стоял около открытого окна и курил. Но, когда открылась дверь, он обернулся и посмотрел на меня.

- Ты выглядишь уставшим, - расстегивая пальто, я прошла по комнате. – Много времени провел за рулем?

- Нет. Все хорошо, - он сбил пепел. – Ты в своем доме нашла то, что хотела?

Этот вопрос рябью полоснул сознание. Наверное, я еще частично эмоционально находилась во дворе своего дома.

- Нет, - выдыхая, я еле заметно качнула головой. - Когда я туда пришла, в саду увидела Лонго.

Анджело приподнял бровь, скользнув по мне пристальным взглядом. В особенности по лицу и ладоням. По тем участкам тела, которые были открыты. Что-то в этом веяло напряжением.

- Все закончилось хорошо? – в итоге спросил он, наверное, так и не заметив на мне ничего необычного.

- Не совсем. Я вырубила его электрошокером, - сняв пальто, я положила его на подлокотник. Только сейчас начала отогреваться после холодной улицы. Но кончики пальцев все равно до сих пор покалывали.

- Что ты сделала? – рука Анджело замерла, так и не донеся сигарету к губам.

- Воспользовалась против него электрошокером. А потом попросила Канаверо приковать Лонго наручниками к стальному столбу, - я села на диван, поправляя низ платья. Медленно разгладила ткань пальцами. – И я ни о чем не сожалею, но, учитывая жуткие наклонности этого агрессивного ублюдка, его безграничную жестокость и то, что Лонго реально ненормален, мне, судя по всему, теперь нужны новые документы и переезд в другую страну.

Я это говорила несерьезно. Больше иронизировала. Но факт состоял в том, что я не особо верила в то, что на этой ноте все будет законченно. И мне следовало здраво оценивать ситуацию. Понимать, что делать дальше и как себя обезопась.

- Значит, Лонго все-таки пытался причинить тебе вред? – Анджело потушил сигарету.

- Не совсем, - я отвела взгляд и посмотрела в окно. Там был мрак и огни города. И, смотря на них, я пыталась понять, как объяснить то, что произошло в саду. Мысли спутались, но я на внутреннем жжении и душевном отторжении произнесла: – В основном он признавался мне в любви.