Расплачивайся. Сейчас.

Иногда просила называть ее «мамой», ведь, по ее словам, она уже начала воспринимать меня, как своего родного ребенка и очень хотела, чтобы наша семья стала дружной и счастливой.

Но, когда отца не стало, с ее стороны начали проявляться некоторые красные флаги. На тот момент я была слишком сильно убита горем, чтобы их замечать. И какую-то грубость со стороны мачехи воспринимала, как совершенно ненамеренные действия. Думала, что она тоже не в себе из-за смерти моего папы, а в таком состоянии люди способны на то, чего не хотят.

Тем более тогда их было не так уж и много.

Но, шло время. От нее начал исходить исключительно холод и, в какой-то момент, Илерия вовсе позвала меня к себе. Кажется, на тот момент уже прошел год с момента смерти отца. Мачеха провела со мной долгий разговор. Сказала, что семьи из нас так и не получилось. Как и отношений «матери» и «дочери». Поэтому, мне следует обращаться к ней исключительно на «вы».

Позже я поняла, что она таким образом просто расчертила рамки и облегчила себе жизнь.

Например, уезжая на отдых со своими дочерьми, куда она меня, естественно не брала, мачеха это объясняла тем, что хочет провести время со своими детьми. Я таковой не являюсь и, как мой опекун она и так делает все, что должна. Кормит меня, одевает и платит за школу. Просить больше я не имею права. Это касалось всего. Например, Илерия часто что-то дарила своим дочерям. Один подарок Велии, второй Джине. А на меня мачеха даже не смотрела. Причем, как позже оказалось, все эти подарки были сделаны на те деньги, которые позже должны были достаться мне. "

"Будучи более взрослой, я вообще многое поняла и узнала, но тогда то, что семья рассыпалась и я больше не являюсь ее частью, для меня было трагедией. Я ведь во всем винила исключительно себя. Думала, что я какая-то неправильная. И вообще ужасная. Хуже всех остальных детей. Захлебываясь одиночеством и ощущением собственной никчемности, пыталась исправиться. Угодить мачехе. Например, дошла до самых лучших оценок в классе, но Илерия почему-то казалась еще больше недовольна.

А я все равно тянулась к ней, как к части семьи. Пыталась прийти вечером в гостиную, где она проводила время со своими дочерьми. Тоже хотела с ними посидеть хоть немного. Поговорить. Но каждый раз Илерия брала меня за запястье и выводила из комнаты. Говорила, что ей нужно поговорить с Велией и Джиной.

Я прекрасно помню, как в один из таких разов я случайно оговорилась и опять назвала ее мамой.