Расплата. Отбор для предателя

Что бы ни случилось.

— Мамочка, — плачет она, прижимаясь ко мне и кашляя.

— Всё хорошо, — говорю я. — Не бойся, я с тобой. Всё будет хорошо. Я тебя нашла. Мы выберемся отсюда.

Я глажу её по голове и иду по коридору, чувствуя, как сияние из моих рук перетекает на Лили, охватывая её тем же непроницаемым для огня коконом, который обволакивает меня.

Пламя, словно живое, быстро перемещается по стенам, поджигая обои, полки с книгами и картины.

Оконные стёкла лопаются от жара, выстреливая осколками прямо в нас, но я успеваю повернуться спиной, чтобы не задело Лили.

Осколки впиваются в мою спину, но я почти не чувствую этого.

Осторожно иду по коридору, не веря, что выхода нет. Может, я не заметила? Может, тут есть ещё одна лестница, которая осталась целой?

И я нахожу её в другом конце длинного коридора, только для того, чтобы увидеть, как она обрушивается вниз. Лили вскрикивает.

— Не бойся, — говорю я, — не бойся…

Я повторяю эти слова, хотя сама в отчаянии. Как же мне выбраться, если все пути отрезаны? Это нечестно.

Это задание отбора изначально невозможно было выполнить.

И когда отчаяние начинает сжимать моё сердце чёрными когтями, я вижу, как небо застилает огромная чёрная тень. Даже здесь, внутри пылающего дома, я слышу оглушительный рёв дракона и как он взмахивает исполинскими крыльями, пролетая над домом...

Что-то огромное ударяет по крыше, отчего дом начинает трястись, словно во время землетрясения, и я чуть не падаю на пол.

Я зажмуриваюсь и прижимаюсь к стене, обнимая дрожащую Лили. Неужели Маркус II решил довершить дело, начатое огнём, и убедиться, что никто не выживет? Это похоже на него.

Этого следовало ожидать.

Я чувствую, как против моей воли по щекам катятся слёзы. Сердце рвётся из груди и вот-вот остановится от ужаса и боли.

— Мне страшно, — плачет Лили, но всё, что я могу, — это гладить её по голове и шептать слова успокоения. Пламя уже подбирается к нам со всех сторон. Я не знаю, как работает то, что было в пузырьке. Похоже, яд для дракона работает для человека как защита от огня.

Но сколько эта защита может продержаться, я не знаю. И если крыша сейчас обрушится от ударов дракона, это зелье нас не спасёт — мы будем погребены под пылающими обломками.

Вдруг, с чудовищным скрежетом ломающегося дерева, потолок надо мной уходит вверх, и пламя вокруг нас набирает силу, взмывая, словно восторженная толпа. Ревущее пламя окутывает нас с дочерью, но я не чувствую жара, лишь ощущаю, как оно пытается пробиться через барьер, созданный зельем.