Распорядительница гарема

Молчание затянулось, и я подумала, что перешла черту и сейчас буду послана в отдаленном направлении, но Рокси вдруг сказала.

— Как ты догадалась? Если ты поняла, то все знали, да?

— О чем? — медленно спросила я, недоумевая к чему все идет.

— О том, что у меня с ним ничего не было. Я видно какая-то не такая. Он ужинал со мной и только, а потом я ночевала на диване в крайней комнате, да и то только потому, что умоляла позволить остаться на ночь, чтобы не опозориться перед всем дворцом.

— А что тут позорного-то? — все еще не до конца понимала я.

— Как это что? — Рокси повернулась ко мне вся покрасневшая. — Это же стыдно не угодить императору. Если он не пожелал тебя… Ингрид бы меня засмеяла.

— А, вот оно что, — улыбнулась я и добавила. — Так, если верить императору, то Ингрид ночевала на том же диване.

— Что, правда? — глаза Роксильеты стали круглыми. — Быть не может. Значит, она обо всем врала?

— Возможно. Меня там не было, но точно могу тебе сказать, что ты ни в чем не виновата.

— Спасибо, — Рокси сделала несколько шагов в мою сторону и улыбнулась. — Это ведь из-за тебя он распустил гарем?

Настала моя очередь краснеть.

Рокси ушла, а я бродила по опустевшему гарему в состоянии какой-то эйфории. Нектир говорил правду. Он не избалованный бабник, каким я его считала. И он любит меня. Хочет сделать своей женой… Гарем распустил, как и обещал.

Тихонько на мягких лапках в комнату вошла Клери:

— Госпожа, император велел вам передать.

Лисичка протянула мне сундучок. Я взяла его и поставила на стол.

— Где Нектир? Я бы хотела с ним увидеться, — сказала я, открывая сундук. Внутри было золото и вексель, дающий мне право на приобретение любого дома в империи.

— Повелитель отбыл на границу, чтобы убедиться, что цвейхи больше не вторгнутся на его земли, — ответила Клери.

— А это что? Я не могу принять…

— Это не подарок, а плата за работу в гареме, повелитель предполагал, что могут быть возражения и просил напомнить, что от платы за работу в нашем мире не принято отказываться, — Клери махнула хвостом и была такова.

Я села на стул, уставившись на содержимое сундука. Только что я была полна надежд и радости, а теперь снова потерялась. Это золото и право на дом красноречиво говорят — ты свободна. Сам уехал и плату передал, будто прощается со мной так же, как и с остальным гаремом.