Распорядительница гарема

Внутри нас встретила лисичка в розовом и проводила на полянку во внутреннем дворе. Туда потихоньку стали собираться свободные вирки. Нанять одну лисичку стоило двадцать золотых, но контракт заключался на полгода. Я немного подумала и решила взять двоих. Выбрала наугад, одного мальчика и одну девочку, заплатила сорок золотых — сумка сразу полегчала и перестала так сильно тянуть к земле.

— Купим лати для новых работников и можно возвращаться. Хочу сегодня еще успеть поработать, — сказала я Клери.

Мы заскочили в лавку с магией. Я купила лати на тридцать золотых, и теперь уже сильно полегчавшая сумка меня не радовала. Осталось всего тридцать золотых, а с утра казалось, что я обладаю баснословным богатством. Если и есть что-то общее между всеми мирами так это то, что деньги, как вода, утекают сквозь пальцы — не удержишь.

Едва я ступила за порог магической лавки, как перед взором разыгралась некрасивая сцена. Мужчина в годах неряшливого вида и асоциальной внешности тащил за волосы девочку.

Она сдавленно всхлипывала и, пригнутая сильной рукой к земле, старалась не упасть. Я дернулась было вмешаться, но мужик толкнул дверь ногой в соседнюю заброшенную лавку и впихнул туда девочку. Дверь с треском и грохотом захлопнулась, а изнутри донеслась грубая ругань и крики.

Повинуясь инстинкту защищать слабого, я оказалась перед покосившейся дверью соседней лавки и, открыв ее, шагнула внутрь.

— Что здесь происходит? — строго спросила я, застав мужика с занесенной для пощечины рукой.

Разъяренный, он нависал над своей жертвой с однозначным намерением ударить. Ссадины на лице маленькой до ужаса худющей девчонки дали мне понять, что несколько раз он уже успел ее ударить.

Испуганная Клери влетела следом и дернула меня за подол платья. Видимо, в их мире не принято вмешиваться в такие дела, но я ничего не могла с собой поделать.

— Ты кто такая?! Пошла вон из моей лавки! — заорал пропитым голосом мужик и, пошатываясь, пошел на меня.

Лавкой грязное маленькое и заваленное хламом помещение, язык бы не повернулся назвать, но это животное считало именно так, а не иначе.

— Не раньше, чем ты перестанешь избивать беззащитную девочку, — не сдвинулась с места я, глядя на него из-под сурово сдвинутых бровей.

Девчушка всхлипывала, прижимала руку к окровавленной губе и переводила испуганные зеленые глазенки с меня на своего обидчика.