Распутье

Когда мобильный оповестил, что водитель ожидает внизу, я надела солнцезащитные очки, чтобы скрыть следы слез и осторожно вышла на улицу. Оборачиваясь по сторонам, я дерзко вручила чемодан шоферу, а сама быстро заскочила на заднее сидение и мысленно молила водителя поторопиться. Как только мы выехали со двора, я облегченно выдохнула и сразу же заметила автомобиль Егора, заворачивающий с проезжей части. Я тут же спустилась ниже на сидении, чтобы он меня не заметил, и поднялась, только когда такси затерялось в потоке других машин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Усевшись удобнее, я закинула голову назад и закрыла глаза. Слишком много информации за последние дни. И если про спор я была уверена, что это было стопроцентной правдой, то слова отца Егора не внушали особого доверия, но и заставляли поразмыслить. Хорошо, что я улетаю. Надо остаться у тети подольше.

Я совершенно не понимал, что происходит.

Приехав к Яне в назначенное время, я долго звонил в домофон, но мне никто так и не открыл. Не так уж сильно я и опоздал, чтобы не дождаться меня, но мысль о том, что она самостоятельно уехала в аэропорт меня все равно посетила.

Нервно ударив кулаком в железную дверь, я достал из кармана телефон и набрал ее номер. Длинные скучные гудки, доносившееся из смартфона, начинали порядком подбешивать, но я продолжал звонить снова и снова.

Я вернулся в машину и расстроено вздохнул.

Посмотрев на циферблат дорогих швейцарских часов, я понял, что ехать в аэропорт уже нет смысла, так как уже через двадцать минут самолет на Нижний Новгород поднимется в небо. Я попробовал дозвониться еще раз, но электронный женский голос оповестил, что абонент уже не в зоне действия сети.

Я точно помню, что Янка собиралась уехать ненадолго, но ее не было уже целых пять чертовых длинных дней. И все эти дни я был в полном неведении. Я постоянно прокручивал в своей голове наш последний разговор, вспоминал ее действия и пытался найти хоть одну зацепку, почему она поступила так жестко, кинув меня в полный игнор.

Будучи уверенным, что со временем она простит мне тот глупый спор, я каждую ночь ковырялся в памяти и искал момент, в котором я крупно накосячил.

Последние три дня утром и вечером я приезжал во двор к Яне и настойчиво терроризировал домофон в надежде, что услышу заветное «Кто там?».