Распутье

Сказала она одно, но ее глаза говорили другое «Егор, я не хочу, чтобы ты вообще женился!»

— Инга, — я подошел к ней и обхватил лицо, — я не хочу жениться, но ты знаешь моего отца, если он что-то решил, то я не в силах ему сопротивляться.

— Нет, — она топнула ногой от недовольства, — ты не должен этого делать.

Да что же такое? Все вокруг знают лучше меня, что я должен делать, а что — нет, и, почему они считают важным мне об этом говорить? Я устал, я дико устал от всех нотаций, мне захотелось закричать изо всех сил, чтобы звук распространился на тысячи километров.

Но в очередной раз, громко выдохнув, я сжал кулаки, и посмотрел на Ингу испепеляющим взглядом.

— Это вообще не твое дело, — злобно прошипел я, не ослабляя сжатие рук.

— Мое, все мое и ты мой! — резко выплюнула она мне в лицо, и схватилась за мою футболку, — Егор, я не могу быть без тебя, я не хочу жить без тебя!

— Что ты несешь? — скривился я, и попытался убрать ее руки, она была явно не в себе. — Мы с тобой давно решили, что между нами не может быть серьезных отношений.

— А я устала быть для тебя только объектом для секса, — девчонка совсем сорвалась и перешла на крик.

— Угомонись! — повышенным тоном произнес я, глядя в ее помутневшие зрачки. — Если тебя что-то не устраивает, вали отсюда, тебя никто не держит.

— Ах, ты сволочь, Распутин, — пропищала Инга и накинулась на меня, пытаясь нанести удары по лицу.

Схватив ее запястья, я стал тащить девчонку к двери.

— Нет, Егор, не выгоняй меня, — она начала сопротивляться, упираясь ногами в пол.

— Проспишься, протрезвеешь, и тогда мы поговорим! — гневно буркнул я и, прижав ее трепещущееся тело к себе, открыл дверь и вытолкал ее из спальни.

Как только я закрылся, она начала громко тарабанить в дверь, требуя ее впустить. С приступами такой истерики я был уже знаком. Когда Инга напивалась, ее было уже невозможно остановить, словно в нее вселялся черт.

Спустя пять минут стук начал постепенно стихать, видимо, у нее иссякли силы. Я сидел на полу и подпирал спиной дверь.

Услышав, как уставшее тело Инги скатилось вниз по гладкому полотну, я закинул голову назад. После такой взбучки сон ушел, и я вновь вспомнил о Яне. И чем она так меня привлекла? Правду говорят, запретный плод сладок. Вот и она была для меня тем самым яблоком, которое искушало меня с каждым днем сильней. Я понял, как сильно заблуждался, думая, что Яна мне безразлична. Нет, мое нутро желало ее, мои руки требовали прикосновений к ней, мои губы вожделели ощущать ее.