Рассар

Нет, в теории это, конечно, возможно, даже если забыть про магические ловушки, коими нашпигованы Проклятые земли и воздух над ними, но вот на практике… На практике к Неназываемому лучше подобраться как можно более незаметно, чтобы не слинял, гад такой, едва завидев нас. Так что топать придется ножками… подбираясь тихой сапой.

А на Волге мы, то есть я, Лития, Олграна, Ссашшиллесса, Тарсарана и архир Тарногар, добрались лишь до места битвы с демонами, где подчиненные Хайллейсы тогда собирали весь хабар со своих убитых сослуживцев.

Ей еще собственную армию собрать предстоит для защиты обретенного домена, так что оружие необходимо до зарезу. Я ей ради того, чтобы она прикрывала меня на своем плане, чтобы больше никто не смог атаковать нас из нижних демонских миров, даже три крупнокалиберных пулемета презентовал и три десятка «катюш» с боекомплектом обещал отдать в самом ближайшем будущем, как только ракеты созреют… С этим следовало поторопиться, так как соседи непременно в самое ближайшее время попробуют новичка, что называется, на зуб.

Путешествие по Проклятым землям при походе к Неназываемому ничем не отличалось от прошлого нашего выхода из них со стороны прорыва инферно. Шли, стараясь не отсвечивать, десятой дорогой обходя все подозрительные места, не вступая в контакт с местной чудовищно видоизменившейся флорой и фауной, а также нежитью.

Но однажды я все же встал перед выбором: остаться, как и раньше, незамеченным или же вмешаться и практически стопроцентно раскрыться. Дело в том, что мы совершенно случайно наткнулись на один из караванов, доставляющих пленников для жертвоприношения.

В караване насчитывалось около ста разумных – как полукровок, так и людей.

– Что будем делать? – спросил я.

– Идти дальше своей дорогой, – пожала плечами вампиресса.

– Согласна, – кивнула шаманка.

Дроу только кивнула. Для нее это вообще не проблема: сами развлекаются жертвоприношениями.

– Согласен. Мы не должны себя обнаружить, что сделаем, если нападем на караван, который ведут слуги Неназываемого.

А мы еще и половины пути не прошли.

Я только недовольно поджал губы. Все, что было сказано, – истинно, но вот вылезла опять из меня моя человечность, свойственная цивилизованному человеку, что призывает освободить попавших в беду, особенно если тебе это под силу, а мне под силу.

Или, что вернее, я это чувство человечности в себе раздувал – как огонь из еще тлеющей искры. А то, признаться, тоже отнесся к каравану пленников… совсем никак не отнесся.