Рассказ о двух сестрах (ЛП)

— Мы можем сделать все просто, — продолжал он все так же легко, как будто рассуждал о погоде, — и на этом закончим. Или, — добавил он, — можем усложнить, очень усложнить.

— Да. – сказал он. – Вы готовы во всем признаться?

Она посмотрела ему в глаза.

— Вы всегда так спокойны и убедительны?

— Нет. – ответил он. – Не всегда. Фактически, мне говорили, что у меня взрывной характер.

Он повернулся к ней и улыбнулся.

— Но вообще-то мне удается его сдерживать, и я терял самообладание всего несколько раз.

Он продолжал говорить во все той же рассудительной манере:

— У меня же нет причины выходить из себя сейчас, не так ли? Вы кажетесь такой разумной молодой особой.

— Отлично, — решила ответить она, подозревая, что иначе он захочет привязать ее к дереву, чтобы получить объяснения. – Случившееся не имеет никакого к Вам отношения.

— В это так трудно поверить?

Он проигнорировал ее сарказм.

— Это все из-за Руперта, — быстро придумала она.

— Макбэнкса? – недоверчиво протянул он.

— Да. Я его не переношу, — что не было отступлением от правды на самом деле.

Шарлотта была более чем уверена, что могла бы сойти с ума в его компании. – Перспектива целого дня в его обществе повергла меня в панику. Хотя должна признаться, что я не ожидала предложения Лидии поменяться местами.

Он очень заинтересовался ее предыдущим утверждение.

— Паника, Вы говорите?

Она остановила взгляд на его лице.

— Вам никогда не приходилось проводить с ним по три часа, слушая его рассуждения о своей поэзии, поэтому и не понять моего состояния.

— И разговаривает только об этом.

Он выглядел огорченным.

— А, когда не это, — продолжала вдохновенно Шарлотта, — то он рассуждает о различных приемах в поэзии и объясняет, почему большинство людей испытывают недостаток интеллекта, чтобы понять тонкости этого возвышенного искусства.

Он огорченно закивал головой.

— Должен Вам признаться: я ничего не смыслю в этом.

Шарлотта аж просияла:

— Ну мы же не говорим рифмами в обычной жизни, — сказал он.

— Я думаю так же! – воскликнула она.

– Вам может когда-нибудь прийти в голову мысль сказать: « Моя любовь горяча как кровь» ?

— Милостивый Боже, нет, конечно!

Шарлотта рассмеялась.

— Пришло! – внезапно воскликнул он, указывая на верхушку дерева. – Ветви милой ольхи пробуждают в мыслях стихи. Или вот еще. Крона этой сосны вызывает страшные сны.

— О, прошу Вас, не стоит! — сказала она, пытаясь оставаться серьезной, хотя ее так и разбирал смех. – Даже я могла добиться больших успехов.