Расследования Берковича - 2

Полчаса спустя, получив от инспектора Брискина сообщение, что Реувен Базак задержан для допроса, Хутиэли сказал Берковичу:

– Хорошая у тебя память, сержант, я ведь тоже читал эти статьи, но совершенно из головы вылетело.

– Память? – задумчиво переспросил Беркович. – Не думаю, что ваша память хуже моей. Просто я придумал себе такое упражнение: сопоставлять все со всем, а вдруг возникнет нужная ассоциация? Так делают поэты, когда пишут стихи…

– А, – понимающе сказал инспектор. – Ты, я вижу, действительно собираешься жениться! Иначе с чего бы тебя потянуло на поэзию?

– Дом, вы же знаете, старый, его еще англичане строили, – объяснял инспектору Хутиэли пожилой мужчина, тоже наверняка появившийся на свет во времена британского мандата.

 – Он бы давно обвалился, если бы я не укреплял его время от времени. Так что ничего удивительного…

– Я и не говорю, что это удивительно, – возразил инспектор. – Я только хочу сказать, что, если этот… э-э… Плумбер умрет, судья будет к вам гораздо более суров.

– Но я же не могу следить за каждым бродягой, которому придет в голову искать себе пристанища в заброшенном доме!

– Зачем следить? – инспектор повторял это уже в четвертый раз и начал сердиться.

 – Зачем следить? Нужно было всего лишь соблюдать правила и обнести дом забором!

– Вы думаете, это остановило бы бродягу, который ищет место для ночлега? – усомнился посетитель.

– Ну хорошо, – вздохнул Хутиэли. – Можете идти. Адвокат у вас есть? Скажите, что с делом он может ознакомиться в любое время, пусть только сначала позвонит.

И не покидайте Тель-Авив, судья Лоумер будет рассматривать дело в конце недели.

Посетитель кивнул и вышел из кабинета, огорченно покачивая головой.

Сержант Беркович слушал разговор, сидя за своим компьютером, и пытался по отдельным репликам восстановить картину происшествия.

– Это вы про тот коттедж в Яд-Элиягу? – спросил он инспектора, когда за посетителем закрылась дверь. – Тот, что обрушился на прошлой неделе?

– Коттедж, – хмыкнул Хутиэли. – Лет сто назад это было фешенебельное здание, но обветшало, а хозяин за много лет не удосужился произвести капитальный ремонт.

Заметь, жильцов он пускал исправно. Там всего две трехкомнатные квартиры – по одной на каждом этаже. Наверху никто не жил уже лет двадцать, а внизу последнее время жила семья репатриантов из России. Из Ташкента, если точно.

– Ташкент – это Узбекистан, – механически поправил Беркович.

– Да? А Узбекистан разве не в России? – удивился инспектор.