Расследования Берковича - 2

 – Этот Наум репатриировался в девяностом, но для своих талантов здесь применения не нашел и рванул в Южную Африку. Там ему повезло больше: он занимался каким-то бизнесом, что-то там покупал и продавал, и неплохо заработал. Во всяком случае, денег хватило на то, чтобы купить в горах участок, что-то около трех дунамов – говорили, что там может быть золото, и Наум решил рискнуть. Денег, чтобы нанять рабочих, даже негров, у него уже не оставалось, и он несколько месяцев сидел на участке сам, промывая породу в поисках крупиц золота.

Можете представить, инспектор, как слушали Наума все присутствовашие… Рассказ звучал, будто история из Джека Лондона.

– И ты тоже, – буркнул Хутиэли, – слушал, разинув рот.

– Нет, рот мой был закрыт, но то, что рассказывал Наум, действительно было очень интересно, и главное – с такими точными деталями, что ни у кого, и у меня в том числе, и тени сомнения не возникло.

– Она его за муки полюбила, – неожиданно заявил Хутиэли, – а он ее – за состраданье к ним.

– Ого! – поднял брови Беркович. – Вы знаете Шекспира?

– Проходили в школе, – кивнул Хутиэли. – Помню, я еще тогда проявил свои способности к сыску. Я все искал оправдательные мотивы в поведении Отелло.

– Нашел, только значительно позже. Как-то, уже служа в полиции, я разговорился с Адису Дасой, ты его не знаешь, он служит в дорожном патруле. Способный парень, фалашмура. Но в Шекспире – нуль. Так вот, однажды я рассказал ему эту историю, мне хотелось знать, как оценит улики, представленные Яго, истинный представитель племени мавров…

– Фалашмура – не мавры, – поправил Беркович.

– Непринципиально, – отмахнулся Хутиэли. – Так ты знаешь? Услышав о пропаже платка, Адису побледнел – ты можешь представить побледневшего эфиопа? – и чуть не грохнулся в обморок. А потом спросил: «Он ее, конечно, убил?» Я подумал, что Адису все-таки читал Шекспира, но он это имя даже не слышал… Так вот, именно Адису и просветил меня относительно поведения Отелло.

У фалашмура, видишь ли, есть обычаи, которым много столетий. В частности, от матери к дочери передается реликвия – вышитый платок, в котором, по преданию, скрыта тайная сила. Платок нельзя передавать никому – и уж тем более, мужчине. Если женщина теряет платок, ее надлежит наказать, и наказание выбирает старейшина рода. Если она платок дарит, женщину надлежит убить, и здесь закон не допускает толкований.