Расследования Берковича - 2

Кондиционер тихо жужжал, в салоне было прохладно, и Беркович представил себе, какая здесь была духота в прежние, дотехнические времена.

– Телевизор я смотрю до полуночи, – сказал Морс, проследив за взглядом Берковича. – Однажды засиделся, так ровно в полночь этот мне прямо над ухом завопил свои проклятия.

– Только голос? – спросил Беркович. – Призрак ведь имеет какое-то тело, пусть прозрачное, но все же… Он ведь ходит, вы говорите…

– Ходит, да. Слышны шаги, голос – и все.

– Вы можете сказать, когда это началось?

– В начале июня, то ли третьего, то ли четвертого.

Послушайте, сержант, если вы мне не верите… Почему бы вам не переночевать у меня? Сами услышите, тогда и поверите.

– Собственно, – сказал Беркович, – я и сам хотел вам предложить…

В десять вечера, поужинав с Наташей и предупредив ее о ночном приключении, Беркович пришел к Морсу. Старик постелил сержанту в салоне на диване и сказал:

– Если станет холодно, нажмите вот на эту красную кнопку. Обычно я ставлю на максимум, потому что иначе в спальне жарко… Спокойной ночи.

Старик долго возился за стеной, потом затих, но Беркович был убежден в том, что Исаак не спит, а прислушивается к происходящему в салоне. Сержант погасил свет, сел в кресло, спать ему не хотелось, да и не должен он был спать – не для того пришел.

Ровно в полночь чьи-то грузные шаги разорвали тишину, и мрачный голос произнес:

– И будешь ты проклят, Исаак, и дети твои будут прокляты, и внуки…

Беркович всмотрелся в темноту – ничего, никаких светлых пятен или прозрачных тел… Только голос и шаги.

Шаги показались Берковичу странными, будто невидимка топал не по полу, а по воздуху, где-то на уровне груди. Беркович встал и вышел на середину салона. Шаги, как ему показалось, доносились теперь со стороны окна. Он подошел ближе – шаги удалились к дивану… Привидений Беркович не боялся, но ощущение было очень неприятным, томление какое-то, предощущение ужаса… Можно было представить, что чувствовал бедный старик.

Берковичу стало душно, хотя кондиционер работал на полную мощность, и ощущение духоты было, конечно, субъективным.

Он подошел к окну и сдвинул раму – хотелось глотнуть жаркого уличного воздуха и прийти в себя.

Он действительно пришел в себя – исчезли и голос, и шаги.

«Наверное, на улице слишком шумно», – подумал Беркович и отошел вглубь салона. Здесь уличный шум не был слышен, но не было и шагов, а голос больше не изрыгал проклятий. Странная мысль забрезжила в мозгу сержанта.