Расставание не для нас

В лице его читалась сила, а в квадратном подбородке – упрямая гордость, граничащая с воинственностью, присущей всем мужчинам семейства Маклеон. Они были знамениты своим вспыльчивым нравом и готовностью постоять за себя.

Вдруг его рука шевельнулась и беспокойно дотронулась до повязки на груди. Испугавшись, как бы он не повредил себе, Джесс поймала его руку, притянула обратно на простыню и там удержала.

Его ресницы дрогнули, веки приподнялись. Вначале он никак не мог понять, где находится и что произошло, но потом, кажется, узнал ее.

Она успокаивающе сжала его пальцы. Он попытался заговорить, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Но прежде чем вновь провалиться в забытье, сумел пробормотать:

– Зубрилка?

Рейф ругался с медсестрой, когда Джессика вошла в его палату. Он прервал поток обвинений и удивленно воззрился на Джессику, потом снова начал препираться:

– Оставьте меня в покое, говорю я вам! Когда я захочу помыться и побриться, то сделаю это сам.

А сейчас уйдите, чтобы я мог одеться.

– Одеться? Мистер Маклеон, вам еще не разрешено вставать!

– Вот как? Посмотрим!

Джессика решила, что пора вмешаться.

– Может быть, когда мистер Маклеон выпьет чашку кофе, у него возникнет желание привести себя в порядок.

Медсестра явно обрадовалась поводу ретироваться. Джессика осталась с Рейфом наедине. Лицо его было мрачнее тучи.

– Я решил, что ты мне приснилась, – заметил он.

– Нет. Как видишь, я действительно здесь.

 – Она налила ему кофе и протянула чашку.

Он взял и рассеянно сделал глоток.

– И что, позволь узнать, ты тут делаешь?

– Вчера я случайно оказалась на родео, где ты выплясывал на том быке. Привела туда супружескую пару из Огайо. Они собираются жить в Мэрисвейле и присматривают здесь домик.

– Это объясняет, что ты делала на родео. А что ты делаешь здесь, в больнице?

– Мы с тобой давно знаем друг друга, Рейф. Рядом не было никого, кто бы присмотрел за тобой. Твои родные не простили бы мне, если бы я не поехала с тобой в больницу.

И я сама никогда не простила бы себе.

Он отставил в сторону пустую чашку.

– Собираешься читать мне нотации?

– Нет.

Рейф хмыкнул.

– Этим ты отличаешься от моей родни. Они обожают читать мне нотации. Все хотят спасти меня от меня самого. А я только хочу, чтобы меня, черт побери, оставили в покое!

– Они любят тебя.

– Моя жизнь принадлежит мне! – гневно воскликнул он.