Расставание не для нас

Я… э… был очень силен той ночью, когда… ну ты знаешь.

Она подняла на него глаза.

– Мне очень жаль, что так случилось, Рейф. – Ее губы снова задрожали.

– Ты в этом не виновата.

– Нет, я говорю о ребенке. О том, что ты чувствуешь себя в ловушке. Я знаю, что ты об этом думаешь. Ты думаешь, что я сначала привязала тебя к себе деньгами, а теперь ребенком, которого, как ты сам говорил, никогда не захочешь. – Она слизнула из уголка рта набежавшие слезы.

– Ты должна была сказать мне о том, что беременна, Джесс.

– Я не могла.

– Тебе всегда хватало мужества говорить мне все что угодно.

– Я никогда раньше не чувствовала себя такой уязвимой. Я узнала об этом, когда ты был в Далласе. Поэтому у меня не было аппетита и я так сильно похудела. Из-за этого я не стала принимать таблетку, которую ты мне давал. Я уже тогда знала и должна была тебе рассказать, но ты так сердился из-за дома… А потом началась эта история с Фенстоном… – Она вцепилась в простыню. – Я хочу, чтобы ты знал: я не свяжу тебя. Ты волен уйти, Рейф.

Я ничем, никакими условиями не стану удерживать тебя, если ты решить покончить с нашим браком.

– Ты хочешь избавиться от меня?

– Конечно нет.

– Тогда молчи. Я хочу сказать, как сильно люблю тебя. – Он улыбнулся ее ошеломленному, растерянному виду, наклонился к ее лицу и поцелуем высушил слезы на щеках. – Я люблю тебя, Джесс. Клянусь Богом, люблю! Он благословил нас с тобой.

– Я думала, ты больше в него не веришь.

– Я всегда верил. Просто был зол на него.

– Рейф, – выдохнула она.

 – Ты правда любишь меня?

– Всем сердцем!

– А я люблю тебя столько, сколько себя помню.

– Я знаю, – мягко отозвался он. – Я понял это только сейчас. Я не такой догадливый, как ты. Мне понадобилось время, чтобы разобраться во всем. Например, я до сих пор не могу понять, почему ты не сказала мне о ребенке. Я бы понял.

– Разве?

– А разве нет?

– Вспомни день, когда я привезла тебя домой, в твою квартиру. Помнишь, как мы заспорили, когда я сказала, что тебе пора кончать горевать, что это тебя разрушает.

И ты ответил: «Когда ты потеряешь любимого человека, когда потеряешь ребенка, только тогда ты сможешь говорить мне о том, что я разрушаю себя». Только появилась угроза, что я потеряю тебя, я поняла, как обессиливает сердечная боль, как при этом распадается на части жизнь и ты с нею. Я поняла тогда, как ты себя чувствовал после смерти Кейт. Наверное, какой-то инстинкт самосохранения заставляет нас уйти в себя, когда мы думаем, что никому не нужны.