Расстрелять или жениться?

Он очень красивый, этот хаасков Салливан. Считаю, что такие симпатяги должны быть запрещены законом, чтобы они не кружили головы юным девицам вроде меня.

- Кажется, я знаю, кто ты, - неожиданно сказал он.

Я похолодела и глянула на Салливана из-под опущенных ресниц. Неужели догадался? Но как?

- Волосы белые, как снег... Глаза ярко-голубые, как морозное небо... Руки холодные, как лед... Ледышка ты, вот ты кто, - неожиданно закончил он и сам рассмеялся.

Не смогла сдержать вздох облегчения. Даже нашла силы широко улыбнуться, искренне и, кажется, впервые за неделю.

- Ты какой-то странный принц, - вздохнула я. - И спальня у тебя совсем не императорская, как и весь замок. Почему так? И извини, что обозвала бароном... Знаю, что у вас это считается оскорблением для императорской четы...

- У вас... Какое интересное уточнение, - усмехнулся Салливан. - Хотел бы я знать, откуда ты, если наши обычаи для тебя - это некое "у вас".

Прикусила губу, мысленно надавав себе подзатыльников. Могла бы промолчать и не поднимать сейчас эту тему. Вот кто меня за язык тянул?

К счастью, Салливан не стал домогаться до меня с неудобными вопросами и ответил:

- Дело в том, что это не императорский дворец, а мое личное поместье, летняя резиденция. Здесь не соблюден императорский стандарт архитектуры, а все сделано так, как я люблю.

Ого! Я знала, что летняя резиденция находилась на самом юге Лакора.

- Почему ты не приказал швырнуть меня в темницу? - спросила прямо. - Зачем возишься, как с кем-то важным и ценным? Ты же меня совсем не знаешь. Я не причиню тебе вреда, и я действительно оказалась в твоей спальне случайно, но...

Салливан долго молча буравил меня пронзительным взглядом своих невыносимых шоколадных глаз. Перестал водить по мне кончиками пальцев и мягко сжал мою ладонь в своей руке.

- Не знаю, - честно ответил он. - Моя интуиция подсказывает, что я должен тебе помочь... Так что я буду защищать тебя, слышишь?

- Отныне и во веки веков? - невольно прыснула я, не к месту развеселившись.

- Отныне и во веки веков, - с улыбкой хохотнул Салливан.

Стоило ему это сказать, как сверкнула молния, а мою ладонь, которую Салливан все еще держал в своей руке, пронзило таким лютым обжигающим холодом, что я даже вскрикнула от боли.