Расстрелять или жениться?

Я прервался, чтобы посмотреть в лицо Агнессы и убедиться, что мне не послышалось. Она смотрела на меня затуманенными глазами, в которых отчетливо читалось желание.

- Не останавливайся. Я... Хочу, чтобы ты продолжал. Потому что, кажется, тоже влюблена в тебя по уши...

Окончание фразы потонуло в поцелуе. Таком жарком, что отчаянно не хватало дыхания, - обоим.

А внутренний стоп-кран сорвало окончательно и бесповоротно.

Я дернул шнуровку платья, быстро расплетая то, что с таким старанием заплетал пару минут назад. С непередаваемым удовольствием провел рукой по спине, наслаждаясь прикосновением к нежной коже.

Таком желанном и нужном прикосновении - снизу вверх, от тонкой талии вдоль по позвоночнику и к плечам, и сдернуть, наконец, эти лямки. И окончательно потерять голову от близости. От этого дурманящего горячего дыхания, от этого соблазнительного изгиба шеи и нежных рук, неуверенно пробирающихся под мою рубашку. От контраста холодных простыней и разгоряченных тел. От этих судорожных вздохов и жаркого шепота в ночи.

Агнесса... Она была такой непривычно нежной и робкой. Так удивительно было вкушать эти ее эмоции. Наслаждаться ими, как изысканным десертом. Видеть, как она пытается быть тихой, но беспощадно сметать своей пылкостью скромность Агнессы, потому что, кажется, сегодня я задался целью проверить, насколько она может быть громкой в моих объятиях.

"Ты только моя", - шептал я, покрывая ее всю поцелуями.

"Никому не отдам", - повторял, переплетая пальцы.

"Люблю", - выдыхал в губы на пике наслаждения.

Был абсолютно счастлив и с упоением дарил ласку и нежность, которой был переполнен до краев. Понятия не имел, что ждет нас завтра... Ой, да плевать! Мы разберемся, со всем разберемся - вместе. Завтра. А сегодня я просто был самым счастливым человеком на свете. Мы оба - были счастливыми. Одна бесконечно долгая и бесконечно прекрасная ночь на двоих. И два влюбленных сердца, бьющихся в унисон.

Предрассветное утро выдалось довольно нервным. Мы с Агнессой проспали, наверное, час от силы, хотя полноценным сном это назвать было сложно.

Рано утром, еще до рассвета, нас разбудила жрица, и я снова помогал Агнессе с платьем, на этот раз не изнывая от жажды прикосновений. Мозг был занят переживаниями, и пальцы на автопилоте шнуровали корсет.

Мы собирались быстро и молча, и также быстро и молча шли по пустынным коридорам храма к ритуальному залу. Перед самым залом я остановился и привлёк к себе Агнессу. Приподнял ее подбородок, посмотрел в яркие голубые глаза.