Расстрелять или жениться?

И подумал, что если Фил поможет найти Агнессу или хоть как-нибудь повлиять на поиски ее контакта, надо бы его переманить на императорскую службу, чтобы не занимался всякой ерундой в этой своей мрачной лачуге.

Не стал говорить Филу, что артефакт также является прослушивающим устройством, и если по какой-то причине Фил все же утаит от меня правду и не сообщит о прибытии брата Агнессы или других ее коллег, я все равно об этом узнаю. Должен узнать.

А вечером Гордон сообщил, что меня срочно вызывает отец.

Фленорцы прибыли на давно оговоренный прием, и принцесса Мелисса в том числе. Сегодня я должен был либо подтвердить нашу помолвку, либо предъявить доказательства того, что связан меткой богини Аринэ с истинной парой. Но какие у меня могли быть подтверждения? Только поблекшая пульсирующая руна на руке, не более. Золотом она не светилась, а значит - так себе аргумент.

Но о какой помолвке может идти речь, если я во сне и наяву грезил об Агнессе?.

.

Я, конечно, заявлюсь на прием, но... Прости, отец, кажется, войны с Фленором будет не избежать.

Я была готова... а ни к чему я оказалась не готова.

Ни к лютой боли, которая пронзала все тело при отделении африона от моей магической искры. Ни к состоянию абсолютной беспомощности. Ни к чему!

Жрецы бормотали заклинания очищения, а меня раздирало на части. Невозможно, немыслимо больно! Каждая клеточка тела словно плавилась от жара, и это было совершенно невыносимо.

Салливан не просто так отказывался вдаваться в подробности обряда. Если бы я узнала, что меня ждёт именно это, я бы скорее предпочла умереть.

Я была на грани потери рассудка и по привычке бормотала или кричала "Отменить, отменить, отменить!", как делала всегда в рабочем временно́м пространстве, в которое нынче никак не могла попасть из-за африона.

Но стоило лишь сгустку темной силы отделиться от меня, как моя магия мгновенно заработала. Меня буквально вышвырнуло на спасительную изнанку мира, где не было ни боли, ни страха - ничего.

Только темнота и золотистый туман, ласково заплывающий за шиворот и щекочущий ухо.

Я со стоном попыталась встать, но смогла только сесть. Дышать все еще было тяжело, голова очень сильно кружилась, и к горлу подкатывала тошнота.

Ну ничего, главное, что я снова была здесь, где мне всегда становилось лучше.

Больше всего изнанка мира походила на сон наяву.